Во власти Скорпиона. Том 6. Финал - Гриша Громм

Он кивает и уходит.

Беги-беги, думаю, глядя ему вслед. Доноси хозяевам, что услышал. Пусть они думают, что их план работает. А я пока доиграю эту партию до конца. Осталось немного.

Выхожу из здания прокуратуры и сажусь в машину. Достаю из-за уха артефакт и убираю в карман.

— Вы всё слышали, Святослав Егорович, — говорю уже в мобилет. — Спасибо.

— Пока рано благодарить, — отвечает Савельев. — Они вернутся. И в следующий раз могут прийти не с фотографией, а с ордером.

— Знаю. Но к тому времени у меня будет чем ответить.

— Надеюсь на это, граф. Держите меня в курсе, а я пока изучу всё через свои каналы.

— Договорились.

Отключаюсь и откидываюсь на сиденье. Водитель заводит мотор, машина трогается. За окном проплывает здание прокуратуры — серое с гербом над входом. Достаю основной мобилет и проверяю сообщения. От Олега — короткое: «Посылка доставлена. Ждём указаний».

Убираю мобилет и смотрю в окно. Крымские холмы бегут мимо, залитые зимним солнцем. Красивый полуостров. Стоит того, чтобы за него побороться.

Дом встречает непривычной тишиной. Обычно в холле кто-то из прислуги протирает перила или расставляет цветы, но сегодня пусто — видимо, Ольга распорядилась не мельтешить, пока я не вернусь. Скидываю пальто и сразу иду к себе.

Олег ждёт в кабинете, стоит у окна, руки за спиной. Капитан моей гвардии всегда приходит раньше срока, чтобы не заставлять меня ждать доклада. Уважаю его за это.

— Граф, — коротко кивает он, когда я захожу.

— Садись, — указываю на кресло, а сам обхожу стол и опускаюсь в своё.

Он садится на край, спину держит прямо. Наливаю воды из графина и подвигаю ему. Олег берёт, но не пьёт — ждёт.

— Труп в вагоне, — говорю. — Мне нужно знать, чей он.

— В вагоне? — переспрашивает он, чуть щурясь.

— Ага, его нашли на месте нападения. Прокуратура записала как Щеглова, — наливаю воды и себе, денёк сегодня душный. — Только это не Павел Андреевич.

Олег молчит, переваривает. Он не из тех, кто задаёт лишние вопросы.

— Значит, кого-то подложили, — произносит наконец.

— Именно. И тот, кто это сделал, не поленился подобрать труп нужного возраста и комплекции. Озаботился экспертизой. Оформил опознание так, чтобы никто не усомнился, — ставлю стакан. — Такое с улицы не провернёшь. Нужен доступ к моргу, следствию. Нужны свои люди на каждом этаже.

— Султан? — тихо спрашивает Олег.

— Султана никто не видел. Ни лица, ни имени, — откидываюсь на спинку. — Но убить губернатора и повесить это на меня — работа не одного человека. У него есть связные. Кто-то с прямым доступом, кто передаёт приказы и заметает следы. Найдём труп — потянем за ниточку. Кто-то же его привёз и опознал.

Олег кивает и сразу же поднимается.

— Подниму связи в морге. У меня там остался должник, — он ставит свой стакан обратно на стол. — Дайте пару дней, граф.

— Только тихо. Если кто-то поймёт, что мы копаем в эту сторону, тело исчезнет быстрее, чем ты дойдёшь до двери.

— Понял.

Он уходит, и я остаюсь один. Смотрю в окно и думаю о том, сколько моих врагов должно было объединиться, чтобы этот спектакль состоялся. Кто-то очень хотел, чтобы всё выглядело гладко.

А гладко не бывает никогда. Всегда остаётся шов, за который можно подцепить и разорвать даже самое гладкое шитьё.

Ничего, это не первая подстава в моей жизни. Что в этой, что в прошлой. И уверен, не последняя. Так что я знаю, что делать.

Успеваю неплохо поработать и погрузиться в свои мысли, когда стук в дверь отвлекает меня.

— Ваше сиятельство, — заглядывает горничная, — графиня просит вас к чаю. В малой гостиной.

Поднимаюсь, оставляю мысли о трупах и связных за дверью кабинета. Хотя бы на полчаса. Отвлечься сейчас не помешает.

В малой гостиной тепло, пахнет мятой и нашими фирменными сладостями. Я будто в детство попал — м-м, вафельные трубочки со сгущёнкой. Что может быть лучше?

Ольга сидит в кресле у окна, поджав под себя ноги. Замечаю, что она ещё больше округлилась, и животик стал слегка заметен. Вот это скорость роста малыша.

Рядом на пуфике устроилась Алиса, разливает чай из пузатого чайника. Сосредоточенно держит носик над чашкой, стараясь не пролить, и от усердия высунула кончик языка. Ну прямо семейная идиллия, если забыть о том, что нас пытаются сжить со свету.

— Наконец-то, — Ольга протягивает мне руку. — Я думала, ты там ночевать останешься у этого следователя.

Целую её пальцы, сажусь напротив.

— Он был бы рад оставить меня там.

— Не шути так, — она хмурится, а потом морщится и опускает взгляд на свои ноги.

— Что случилось?

— Смотри, — она приподнимает подол.

Щиколотки распухли, кожа натянулась и блестит, будто её надули изнутри. Пальцы почти не проступают.

— С утра было легче, — говорит она тихо. — А к обеду вот. И спина. И руки под вечер деревенеют — чашку удержать не могу, всё роняю, — она сжимает и разжимает кулак, показывая. — Будто тело чужое.

Алиса подаёт мне чашку, потом придвигается к Ольге и кладёт ладошку ей на предплечье.

— Не грусти, — говорит мама. — Сейчас пройдёт.

Ольга вздыхает, гладит её по руке.

— Спасибо вам. Слушай, — она снова поворачивается ко мне, — я всё думаю. Ты не мог бы спросить у Скорпиона, почему у меня получается… — понижает голос, будто боится, что кто-то услышит. — Магии у меня нет и никогда не было. А тут ловлю себя на том, что вода в кувшине закипает, если я на неё смотрю. Свечи гаснут, когда я злюсь. Это ведь ненормально. Я же не одарённая.

Улыбаюсь слегка:

— Спрошу, конечно. Но думаю, это всё часть тех испытаний, о которых говорил Скорпион.

Хочу отпить чаю, но тут замечаю то, от чего рука замирает.

Ладошка Алисы на руке Ольги начинает светиться. Слабо, изнутри. Ольга этого не видит — она смотрит на меня и продолжает что-то говорить про отёки. А свет ползёт от её пальцев вверх по предплечью, растекается тонкими нитями под кожей.

— Ой, — Ольга осекается на полуслове и распрямляется. — Ой, а мне и правда полегчало. Ноги будто…

Она не договаривает.

Живот под платьем растёт. Медленно, но так, что видно глазом. Ткань на боку натягивается, шов трещит, пуговица на поясе выгибается. Ольга опускает взгляд, и лицо у неё вытягивается.

Ставлю чашку так резко, что чай выплёскивается на скатерть.

— Алиса, руку, — перегибаюсь через столик и разнимаю их. — Хватит. Лучше отёки, чем эти скачки с ростом.

Свечение гаснет. Алиса смотрит на меня большими глазами, губы дрожат.

— Я