Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

– Ты храбрая, моя маленькая, – прошептал он тихо. – И победишь их всех. А я буду рядом.

Пресса у входа словно взбесилась, стоило выйти. Полтора десятка репортёров с микрофонами, вспышки, горящие огоньки камер – мы протискивались внутрь, и Рома без устали повторял:

– Без комментариев.

Шофёр помог открыть дверь, мы наконец очутились в холле и вздохнули, спеша к лифтам. Сотрудники провожали нас молчанием, усиленно отводя глаза. Хотелось втянуть голову в плечи и проскользнуть мимо, но пришлось идти, гордо подняв голову. Рома демонстративно держал меня за руку, здороваясь, и только когда двери лифта закрылись, вздохнул:

– Чувствую, сегодняшний день будет похлеще тех, что уже пришлось пережить.

Как же он был прав! Давление, я буквально ощущала его кожей, взгляды, пересуды, шепотки за спиной, пока шла к кабинету – вот бы обернуться и крикнуть, что это всё неправда! Но я молча прошла в кабинет, дождалась, пока Рита передаст сообщения и бумаги и попросила позвонить адвокату. Вскоре за столом собрались все наши юристы, директор по связям с общественностью и Рома.

– Ситуация… м-м… щекотливая, – на правах старого друга семьи начал Боровецкий. – Мы можем доказать, что фотографии – подделка? – Он с надеждой посмотрел на меня, но я лишь печально покачала головой. Над столом пронёсся дружный вздох.

– Что ж, значит, будем строить защиту на непроверенных фактах и попытках залезть в личную жизнь, – бодро заявил он после паузы. – Попытки давить на СМИ посредством создания ажиотажа вокруг вакцины, перемывание грязного белья… Вы знаете, кто за этим может стоять? Налицо массированная атака на холдинг.

– Есть догадки, – глухо проговорила я. Рома угрюмо кивнул. С Денисом связаться не удавалось уже неделю. Ему звонили, посылали домой людей, но он как в воду канул, только усиливая подозрения.

– Мне нужна вся информация, Алина, – серьёзно сказал Боровецкий. – Всё, что может ненароком всплыть – надо знать, к чему быть готовым.

– Поговорим после ланча, – кивнула я, глядя на часы. – Через пятнадцать минут у нас встреча с финансовым директором. А потом селекторное совещание с советом директоров.

– Понимаю. – Боровецкий кивнул, юристы начали собираться, по очереди поднимаясь и выходя из кабинета. – Прорвёмся, Алин, – сказал он напоследок. – И не из таких передряг выплывали. Напомни как-нибудь рассказать о кризисе в шестьдесят восьмом. Тогда нам с твоим дедом здорово потрепали нервы.

– Спасибо, – я слабо улыбнулась. Пожилой адвокат небрежно пожал плечом и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Этот день никогда не закончится! – простонала я, роняя голову в ладони. – Хочется открыть глаза где-нибудь на тропическом острове за тысячи миль отсюда. И чтобы всё это оказалось просто страшным сном…

– Давай для начала разберёмся с кризисом, – сказал Рома, подходя и кладя руки мне на плечи. – А потом всё-таки съездим в медовый месяц. Коктейли, бунгало на берегу океана, и никого вокруг…

– Звучит заманчиво, – глухо проговорила я, поднимая голову и ловя его взгляд. Сосредоточенный, он так мало вязался с тем, что Рома говорил… Хотелось сказать ему о своей любви. Именно сейчас, пока не поздно, пока ещё не всё разрушено до основания. Отчего-то меня охватил страх, что Рому могут у меня забрать. Прямо сейчас, и тогда рядом не останется никого. И ничего, ради чего стоило бы жить. Словно читая мои мысли, он крепче сжал ладони и склонился надо мной, опаляя дыханием губы. Глаза сами собой закрылись, я потянулась к нему, застыв в ожидании поцелуя, но резкий звонок коммутатора разрушил волшебство, выдёргивая в суровую реальность.

– Пора выслушать финансистов, – вздохнула я. Рома кивнул, выпрямляясь, обошёл стол, занимая место напротив. Я поёжилась – без него сразу стало холодно. И снова накатила безнадёжность. На стол легли новые колонки с цифрами, а слова финансового директора только забили очередной гвоздь в крышку гроба над моей головой:

– Акции компании упали ещё на три пункта, итого с начала кризиса мы потеряли пятнадцать. Паника продолжается. Основные держатели ещё держатся, но многие принялись продавать. Мы обесцениваемся, Алина Александровна, даже слишком быстро.

– Сколько? – спросил Рома, видя, что я не в силах вымолвить и слово.

– Компания потеряла в цене сто семьдесят миллионов за последние два дня, – проговорил финансист, качая головой. – Если мы не остановим панику и не дадим опровержение, причём, такое, что заткнёт всем рты, то к концу недели «Медкорт» будет стоить на треть меньше, это в лучшем случае. К тому же, зашевелились кредиторы. Те банки, что давали рассрочку, просят пересмотреть условия договора.

– Они отказываются от своих обязательств? – кажется, удивить меня было сложно, но банкам это удалось.

– Они просят поменять рассрочку на кредит или погасить большую часть долга, – уклончиво ответил директор. – Я попытался потянуть время, встреча назначена на пятницу. Два дня – на большее они не согласны.

– Значит, у нас есть два дня, – протянула я, откидываясь на спинку кресла. Внезапно накатила усталость. Всепоглощающая, словно я только что почувствовала, какой столб атмосферного давления давит на моё тело. Мы снова остались одни, только говорить слова поддержки не хотелось. Мне сейчас вообще ничего не хотелось. И, судя по лицу Ромы, его одолевали те же мысли.

– Может, сбежим? – я нервно хихикнула. Рома поднял удивлённый взгляд. – А что? Соберём вещи и рванём на остров!

– И выбросим телефоны. Сколько у тебя налички? – голос мужа был собран и деловит. Я поражённо уставилась на него, пытаясь понять: шутит ли?

– Ты сейчас серьёзно?

– Конечно! Пошлём всё к чертям, пусть сами расхлёбывают, а мы – отдыхать!

– Так нельзя, Ром! – медленно проговорила я. – Мы не можем сейчас всё бросить, только не сейчас! Как тебе вообще подобное могло прийти в голову?!

– Узнаю свою Алину, – довольно сказал Рома, подпирая подбородок рукой. Из уголков лучистых голубых глаз разбежались лучики смеха. – А то раскисла, руки опустила и сидишь себя жалеешь!

– Вот ты!.. – облегчение от того, что он просто пошутил, было огромным. Но встряска ожидаемо помогла, заставив взять себя в руки. – Надо найти Лазурина.

– И засадить его за решётку!

– Если сможем доказать, что отравление мышей и слив информации организовал он, то да.

– Ты действительно готова его посадить? – потрясённо спросил Рома.

–