Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

– Нет! Я отказался! Я не заключал с ним никаких сделок, Алина, это правда! – Он умоляюще смотрел на меня, и так отчаянно хотелось верить. – Всё, что я тебе говорил, – тихо произнёс он, – правда от начала до конца.

Рома скептично фыркнул, но промолчал. Отошёл к окну, делая вид, что внезапно заинтересовался ночным городом. Денис, пользуясь моментом, сбивчиво зашептал:

– Я был честен с тобой, поверь! Когда ты сказала, что выбираешь мужа, я… – На короткое мгновение он прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, они полыхнули болью. – Я люблю тебя, Алин. Но уважаю твой выбор. Просто не смог больше находиться рядом с тобой, и сейчас понимаю, как был прав – видеть вас вместе слишком тяжело. Поначалу думал, что ты использовала меня, но потом понял – ты не такая. Ты бы не смогла притворяться.

Я молча слушала его, испытывая жгучий стыд, словно действительно предала доверие. Кивнула, безмолвно прося остановиться, и Денис замолк, опустил глаза и сжался, словно разом уменьшился в размерах.

– Мне нужна твоя помощь, Денис, – нарушила я молчание, замирая в ожидании ответа. Он кивнул, всё так же не поднимая головы.

– Я могу позвонить Саваняну и сказать, что у меня есть настоящий компромат, – медленно проговорил он и повернулся к Роме. – Мы запишем разговор, а потом сможем подать в суд.

– Ты правда пойдёшь на это? – удивился Рома, но Денис снова смотрел на меня, без слов говоря: «Ради тебя – да».

– Отлично! – воодушевился охранник. – Прослушку мы организуем!

– Что ж, хотя бы одной проблемой меньше, – я наконец позволила себе улыбнуться. Посмотрела на Рому, ловя отражение своей улыбки на его лице. Денис неслышно вздохнул, поднялся и подошёл к дивану, принимаясь обсуждать подробности завтрашней встречи.

– Надо же, он не так уж и плох, – задумчиво проговорил Рома, подходя и кладя руку мне на плечо. Я улыбнулась про себя – сколько было в этом жесте от собственника! Всем своим видом он показывал, что я – его, и при мысли об этом сердце пело. Мы вернулись домой почти в час ночи, но заснули только в четыре, довольные и удовлетворённые. А утром, у дверей дома, нас уже ждали вездесущие репортёры, стайкой окружив прямо у выхода, не давая сделать шаг.

Тридцать девятая глава

– Роман, как вы отреагировали на измену жены?

– Алина, когда нам ждать новостей о разводе?

– Моя жена мне не изменяет, а ваша? – широко улыбнулся Рома, отирая журналиста и подталкивая меня к машине.

– Не стоит верить слухам, – мягко ответила я, – часто они бывают слишком преувеличены.

– Но что вы скажете о Денисе Лазурине? Роман, вы уволили его, когда узнали об измене?

– Он ушёл по собственному желанию. – Рома открыл дверь, и я быстро юркнула внутрь. – А вам советую не распространять слухов, которые могут привести к искам!

Он сел рядом, и водитель тронулся с места, заставляя журналистов нехотя расступиться. В холле нас встретил Шумский, будто специально поджидавший, чтобы напомнить, что до конца недели я должна освободить кабинет.

– Не волнуйтесь, один кабинет к пятнице точно опустеет, – доверительно сообщила я, следуя к лифтам. Так и подмывало высказать всё, что я о нём думаю, но приходилось сдерживаться до того, как служба безопасности не сообщит, как прошёл разговор с предполагаемым отравителем. Впрочем, начальник охраны уже ждал, сидя в приёмной и болтая с Ритой. Он поднялся, стоило нам войти, коротко кивнув в ответ на вопросительный взгляд.

– Он сознался, – без предисловий начал он, стоило закрыться дверям. – Продал Шумского с потрохами, теперь волнуется, как бы у него не отобрали деньги, что получил за работу.

– Он сможет дать показания? – быстро спросила я. Начальник кивнул:

– При условии, что вы выпишете чек его семье.

– Чёртов засранец! – воскликнул Рома почти восхищённо. – Знает, что нам некуда деться.

– Я готова заплатить вдвое больше, если это поможет посадить Шумского и вернуть себе кресло.

– Считай, что он уже у нас в руках.

Рома недобро улыбнулся. Пока мы ждали юристов, из Испании позвонила мама, пытаясь выяснить, что у нас происходит. Звонки от неё и раньше не отличались теплотой, сейчас же я снова выслушала поток недовольства по поводу того, что совершенно не умею распоряжаться компанией, что Рома просто святой, раз терпит рядом с собой такую жену, и что она очень рада, что давно продала акции и больше не имеет с «Медкорт» ничего общего. Под конец я была так измотана, что с радостью положила трубку, потирая виски. Разговоры с родными всегда выматывали, и я не могла не радоваться разделяющим нас километрам.

Пока Рома созванивался со следователями и ездил с Боровицким писать заявление, я ждала вестей от Дениса – он собирался встречаться со Саваняном в пять. Казалось бы – нанесение запланированного вреда репутации компании доказано, завтра я объявлю о следствии совету директоров и прессе, место директора снова будет моим, но мысли о собственном добром имени не покидали. Слишком долго оно оставалось безупречным, и так просто всё рассыпалось…

Рома с адвокатом вернулись в шесть, в руках муж нёс бутылку шампанского, которую со стуком поставил передо мной.

– Это фантастика! – широко улыбаясь, произнёс Рома. – Они оба у нас в руках!

Боровицкий молча рухнул в кресло и довольно вытянул ноги, расстегнув пуговицу на пиджаке.

– Могу сказать, что нам всем крупно повезло, Алина, – произнёс он, с благодарным кивком принимая из рук Ромы бокал. – Можешь считать, что родилась под очень счастливой звездой, и…

– Все карты сошлись, Алин, слышишь? – возбуждённо прошептал Рома, протягивая мне бокал, но тут же замолчал, услышав раздражённое покашливание Боровицкого. – Я обещал, что он всё расскажет, – пробормотал он, усаживаясь в кресло.

– Итак, мы узнали много нового о нашем старом знакомом – Шумском, – неспешно начал адвокат. – Он давно под тебя копал, но, как выяснилось, не только под тебя. Драка на Санторини – его рук дело. Шумский надеялся, что разразится скандал, что ты не сможешь скрыть измену мужа, и это пошатнёт твой авторитет. Дальше в игру должен был вступить Саванян – он связывался с Лазуриным ещё весной, но