Шереметевы - Мария Баганова

Понимая важность этой поездки, он начал вести дневник. Хотя первый опыт ведения дневника был недолгим, потом в различные периоды жизни, которые казались ему важными, Сергей Дмитриевич снова возвращался к этой привычке. Так было во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и в 1894 году, когда не стало императора Александра III. С 1894 года дневниковые записи стали постоянными.

По возвращении домой Сергея Дмитриевича ждал сюрприз: отец раздумал отдавать его в университет, предпочтя для сына военную карьеру. Спросить, чего хочет сам юноша, Дмитрию Николаевичу даже и в голову не пришло.

В домашнем обучении появились новые предметы – фортификация, артиллерия, тактика, химия, топография, законоведение. Новые учителя, а это были в основном офицеры, были неприятны подростку, да и нравственностью они отличались невысокой. Точные науки и военные дисциплины давались Сергею Дмитриевичу из рук вон плохо, но отцу не было до этого никакого дела. В 1863 году Шереметев сдал экзамены на офицерский чин при Пажеском корпусе и в июне в чине корнета был зачислен в привилегированный Кавалергардский полк, где по традиции служили представители шереметевского рода.

Примечательно, что сам Сергей Дмитриевич своим сыновьям домашнего образования не пожелал – его старшие сыновья, Дмитрий и Павел, учились в гимназии Поливанова в Москве.

Несчастная любовь и счастливый брак

В том путешествии молодой граф близко познакомился с дочерью принца Ольденбургского – Екатериной Петровной. Граф влюбился в девушку не только без памяти, но и без надежды.

Тем более что она рассматривалась как невеста для цесаревича Николая, старшего сына императора Александра II. Она искренне и страстно любила цесаревича и сильно привязалась к нему.

Шереметев вспоминал: «Она была с ним откровенна, делилась с ним своими заботами и житейскими тревогами, к которым рано привыкла, он привлечен был к ней: старался ей помочь и утешить ее в трудном ее семейном положении, он принимал в ней искреннее участие».

Его смерть от туберкулеза в апреле 1865 года в Ницце стала для девушки тяжелым ударом. От горя она тяжело заболела – корью. Болезнь дала осложнения, и Екатерина Петровна умерла, всего лишь на год с небольшим пережив своего жениха. «Когда-то цесаревич Николай Александрович подарил ей бирюзовый перстень, она с ним никогда не разлучалась. В завещательном письме своем она этот перстень оставила мне», – вспоминал Шереметев.

Сергей Дмитриевич погоревал… и утешился. Он женился на княжне Екатерине Павловне Вяземской, внучке Петра Андреевича Вяземского. Супруга родила ему девять детей, из которых выжило семь.

Очень разные графы

Монархист

В молодости Сергей Дмитриевич, как и все Шереметевы, поступил на военную службу и даже участвовал в русско-турецкой войне, в составе отряда, которым командовал цесаревич Александр (будущий император Александр Третий), которым Шереметев восхищался. За службу граф был награжден орденом св. Владимира 3-й степени.

После войны карьера Шереметева продолжилась – уже мирная. Он занимал множество государственных должностей, стал членом Государственного совета.

На 1 марта 1917 года он владел состоянием, оцениваемым в 37,9 млн рублей. Ему принадлежали подмосковные поместья Кусково, Михайловское, Введенское, Остафьево… Именно в честь него была названа железнодорожная платформа Шереметьевская, по названию которой, в свою очередь, впоследствии получил свое имя аэропорт Шереметьево.

Но граф не чувствовал удовлетворения. В 1900 году он записал в дневнике: «…Неудержимо захотелось вон – подальше от этой придворной обстановки, от этих людей… Нет, я не гожусь для этой жизни, давно отстал от нее и отвык!.. <…> Какое счастие, что я теперь почетно могу отойти». Граф подал в отставку.

По мнению многих, Сергей Дмитриевич был тяжелым человеком и с трудом находил общий язык с окружающими. Близко знавший его Владимир Иванович Мусин-Пушкин находил, что Сергей Дмитриевич «при своем тонком уме и образованности был большой чудак с очень трудным нравом как для себя, так и для окружающих». Имея всё, «начиная с идеальной жены, он не только считал себя несчастным, но и действительно был таковым, будучи жертвой своего дурного и необузданного характера».

Граф Сергей Шереметев был убежденным монархистом и не принимал перемены, происходящие в обществе. Будучи воспитан в большой строгости, он впитал понятия седой старины, вполне в духе устаревшей уже к середине века теории графа Уварова, который еще в 1833 году направил в адрес императора доклад «О некоторых общих началах, могущих служить руководством при укреплении Министерства». В этом докладе Уваров назвал три незыблемых, по его мнению, для России понятия: самодержавие, православие и народность. Граф Уваров был убежден, что русский народ не разделяет таких понятий, как «царь» и «страна». Он доказывал, что народ в России является по сути своей религиозным и почитает духовенство наравне с государственной властью. Уваров был противником любых перемен, а единственное, что, по его мнению, требовалось, это развивать патриотизм, усиливать самодержавие и позиции церкви. Минуло семьдесят лет, теория отчаянно устарела, но граф Сергей Дмитриевич продолжал в нее истово верить. Он считал свободу злом и почитал своей обязанностью бороться с теми, кто «обманно и притворно поднимает соблазнительное для толпы знамя свободы…» Граф считал недопустимыми любые проявления либерализма, за что получил от министра финансов Сергея Юльевича Витте прозвание «реакционера и ретрограда». Витте выражался и более резко, называя Сергея Дмитриевича «честным, но ненормальным человеком».

Идеалом монарха для Шереметева был Александр III. «Сначала зритель, а позднее и деятель, он созревал к предстоящему ему подвигу, преисполненный пламенного чувства веры и любви, но без всяких обольщений и ложной чувствительности, так называемой гуманности, под коими так часто кроется фальшь и черствость души. Среди мрака, застилающего Россию, от него исходил чистый луч света, послуживший духовному и национальному возрождению. 13 лет яркого света – словно один день между темною ночью, между падением и бессилием», – писал он об уже почившем императоре.

Граф Шереметев считал, что именно в период царствования Александра III он нашел наилучшее применение своим силам. Потом, по его мнению, все изменилось. Преемника Александра – императора Николая II – Шереметев не уважал, считал слабым правителем, презрительно высказывался о годах его «царения». Предчувствие чего-то страшного терзало его, граф писал: «Что-то будет, гнетет мысль об общем положении, поворотный решительный момент наступает. Куда должна направиться будущая Россия, куда ее повернут теперешние хозяева? И все это „искусственно“, а, пожалуй, потом найдутся историки, которые будут толковать, что это было неизбежно. Нет, тысячу раз нет! Ведь все после такого наследия было в руках… Только идти прямо и честно по этому пути без виляний и уловок, без лжи».

Поговаривали, что граф состоял в близком знакомстве с членами «Священной дружины» – аристократического тайного общества, созданного для борьбы с революционным движением и для предотвращения террористических актов. Организовано это общество было наподобие масонской ложи и имело разветвленную агентурную