Шереметевы - Мария Баганова

Павловское производство продолжалось и при сыне его, графе Николае Петровиче Шереметеве, а летом 1798 года на завод заехал даже сам император Павел Петрович, и павловские крестьяне, в силу приказа графа Николая Петровича, поднесли ему разные «слесарныя вещи». Государь их с интересом рассматривал и задавал много вопросов.

Наверное, одним из крестьян, показывавших императору свои изделия, был Михаил Варыпаев, который превратил свою кузню в слесарную мануфактуру, производившую висячие замки, ножи, ножницы, холодное оружие, хирургический инструментарий, столярный и плотничный инструмент.

Унаследовал дело его сын Фёдор Михайлович, поставивший производство на широкую ногу. Он стал обладателем более чем тридцати наград на выставках в Нижнем Новгороде, Санкт-Петербурге, Москве, Париже, Вене… В 1884 году был награжден шейной золотой медалью на Аннинской ленте. Имел звание поставщика двора его императорского величества. Десять лет исполнял должность Павловского волостного старшины.

В годы Первой мировой войны на фабрике выполнялись заказы военного ведомства – производились инструменты для полевой и ветеринарной хирургии, детали ножниц для резки проволочных заграждений.

В настоящее время в Павлове действует завод художественных металлоизделий имени Кирова – крупнейший в России производитель столовых приборов из нержавеющей стали и серебра.

В другой вотчине графов Шереметевых – селе Иваново – развивались ткацкие мануфактуры.

Первая известная полотняная мануфактура в Иванове была основана в 1742 году крепостным крестьянином Григорием Ивановичем Бутримовым. Выпускал он равендук – ткань для парусов. У Бутримова в 1744 году действовало 30 станов, в 1748 году – 52 стана, а в 1747 году мануфактура получила «привилегию» – пятилетнее освобождение от пошлин «с покупки на ту фабрику товаров и с продажи сделанных на фабрике товаров». Компаньоном Бутримова был крестьянин Иван Иванович Грачёв, в 1749 году основавший свое дело. Через несколько лет свои мануфактуры завели Иван Грачёв, Михаил Ямановский, Иван Ишинский, Мирон Бабёнков, Степан Удин, Григорий Каменев, Иван Кубасов, Мефодий Гарелин и другие.

Шереметевы всячески поддерживали эту предприимчивость, однако и оброк с капиталистых крестьян брали немалый: с Бугримова в 1750-е годы – 217 рублей, с Грачёва – 552. И это в то время, когда даже 60 рублей считались уже очень большим оброком.

В 1744 году грянула беда: вышел закон, запрещавший крестьянам заниматься предпринимательской деятельностью. Мануфактура Бугримова закрылась, а спустя всего несколько месяцев заработала снова. На помощь пришла барыня – умная и добрая графиня Варвара Алексеевна Шереметева (урожденная княжна Черкасская). Она перерегистрировала предприятие на себя – формально. Хотя теперь Григорий Иванович указывался лишь как «надзиратель», фактическое его положение не изменилось.

И все же тяжелой была его судьба: в Москве от болезни умер его единственный сын. Графиня отпустила своего крепостного, чтобы он отправился в Первопрестольную и разыскал там своего незаконнорожденного внука Евсея. Внука Бугримов привез, но сам в пути простудился и вскоре умер. Евсея Ивановича Бутримова в 1809 году за какие-то провинности отправили на поселение, мануфактурой стал заниматься его сын Фёдор. В середине XIX века это уже была фабрика, которой распоряжался Яков Кузьмич Бутримов по прозвищу Хапалов – наверное, он был очень жадным.

Мануфактура эта была не единственной. Основали свои предприятия крестьяне Гарелины и Ямановские. Особенную известность получила мануфактура Ямановских, которая в начале выпускала четверть всей ивановской текстильной продукции. Ее владелец – Михаил Иванович Ямановский в 1815 году организовал на предприятии первую в селе пожарную команду – наверное, под влиянием графа Александра Дмитриевича.

XX век

Сергеевичи – разные судьбы

Сергей Дмитриевич был патриотом: когда началась Первая мировая война, он велел забрать деньги семьи из немецких банков и перевести в один из российских. А после Октябрьского переворота сказал детям: «Если государь со своей семьей остался в России, то мы, как его подданные, должны остаться со своим народом, что бы нас ни ждало!»

Вот так и вышло, что Россию покинули только двое из сыновей графа (Дмитрий и Сергей), остальные же сполна испили горькую чашу: Борис и Пётр погибли в лагерях, у Марии и Анны расстреляли мужей.

Ужасной была кончина и мужа внучки Сергея Дмитриевича – Елизаветы Дмитриевны, в замужестве Вяземской, которую близкие называли Лили. Ее супруга, пытавшегося защитить от разграбления родовое имение, растерзали крестьяне. Труп был так изуродован, что представитель уездных властей записал, что «вместо князя в товарном вагоне лежал кусок князя без головы… Труп был до того обезображен, что княгиня даже не узнала его».

После этого у отца Лили – Дмитрия Сергеевича, который был одним из немногих друзей детства Николая II и состоял при нем флигель-адъютантом, не осталось сомнений – он эмигрировал.

За рубежом он возглавлял ассоциацию кавалергардов в Париже. Был первым председателем Союза русских дворян. В 1936 году в Брюсселе вышла книга воспоминаний о России, о государе императоре Николае II, о помещичьем быте, в частности об охоте…

Тоном знатока он рассуждал: «Прежде чем описывать отдельные случаи моей охоты на реке Зваде, я постараюсь объяснить не знающему этой охоты, в чем заключается вся сущность гусиной охоты на Зваде. Я уже сказал, что к взлому льда на Зваде накапливается огромное количество гуся, по местному выражению „гусь окопился“, но это в такие годы, когда полая вода не слишком быстро затопляет пожни. Чем больше остается хороших пожней незатопленными, тем больше скапливается гуся, тем легче и дольше охота… Я не могу без волнения вспоминать то высокое наслаждение, когда чувствуешь, что лет начался и гусь правильно взлетает. Крепче сжимаешь ружье. Нервы напряжены до крайности, сердце усиленно бьется. Га-га-га-га – и вот стайка взлетает, а за ней другая. Спокойствие. Правильнее на прицел. Правого и левого. Каждый удачный дублет вызывает нескрываемое удовольствие и одобрение Михеева». Этому Михееву – простому мужику, охотнику – граф и посвятил книгу своих ностальгических воспоминаний.

Дети Дмитрия Сергеевича – их было восемь – покинули Россию вместе с отцом, Лили вторично вышла замуж за графа Сергея Александровича Чернышёва-Безобразова, а через браки своих детей (Прасковьи и Николая) Дмитрий Сергеевич породнился с династией Романовых.

По выражению Татьяны Александровны Аксако-вой-Сиверс, Анна Сергеевна Шереметева «представляла собой полную противоположность понятиям „простота“ и „примитивность“. Она была утонченно обаятельна внешне и очень своеобразна внутренне». Аксакова-Сиверс даже приписывала ей способность к ясновидению, сравнивая с древними сибиллами.

«Мужем королевы» Анны Сергеевны был Александр Петрович Сабуров, в мае 1916 года назначенный петроградским губернатором. Анна унаследовала роскошную усадьбу Вороново, некогда принадлежавшую Артемию Волынскому, а столетие спустя – московскому губернатору Ростопчину. Там она вместе с мужем проводила каждое лето.

Часто к ним приезжали родные. Племянница Анны – Елена Петровна, бывавшая в Воронове ребенком, вспоминала, что для детей