Книга Уткина: Мы тут жизнь живём - Станислав Владимирович Гридасов

что вот как не поедешь куда-нибудь – так тебе сразу и вернется этот матч с таким завидным сюжетом и антуражем, словно говорит тебе: а надо было ехать! А вот теперь сам жалей! Мы с Кириллом увлеклись настолько, что дошли в эфире до полупарламентских выражений, за что неудобно до сих пор. Какой бы игра ни была, но, наверное, «вообще пипец» говорить не стоило.

За всеми этими хлопотами наступил день рождения. Совершенно незаметно. Мы ужинали с Тимуром, как вдруг зазвонил телефон, и Дяденька <Юрий Розанов> поздравил с днем рождения. Оказывается, за полночь уже перевалило. Сколько вот помню, в последнее время я всегда отмечал этот момент.

Ну а раз уже не случилось в годовщину сбежать подальше, так я решил действовать на противопоставлении. Утром – пресс-конференция в ТАСС. Встал спозаранку. Потом домой, переоделся из ненавистного пиджака и – хлоп! – отправился на семинар на журфак. То есть не на журфак, а в редакцию «PROспорта» – все это происходит внутри по причине соседства с журфаком[49]. Ну, и ужин в компании старых друзей.

А наутро – в Мюнхен.

В самолете случилась потрясающая история о том, насколько тесен мир. Интересно, что она имела две кульминации, эта история. Я встретил знакомца – не то чтобы близкого друга, но хорошего товарища хорошего товарища – Диму Котенка. Дима – очень известный музыкант, он играет на гобое. Но я знаю его, конечно, с куда более развеселой стороны, с которой наиболее безобидной выглядит страсть к преферансу. В данном случае Дима вез в Мюнхен способного ученика показать какому-то профессору. Ученик представлял собой модно одетого юношу огромного роста, облик которого никак не вязался с классическими представлениями о классических музыкантах. Юноша оказался, помимо всего прочего, повернут на футболе.

Ну, потрындели мы о пятом и десятом, пришла пора садиться в такси в Мюнхене. Ты, говорят, куда? А я в «Мариотт». Это в Мюнхене официальный отель Лиги, и решили что-то мне вот так подфартить в этот раз. Обычно-то в каком-нибудь платяном шкафу селят. Между прочим, это очень важно с точки зрения простого житейского комфорта: если ты живешь в обычном отеле, то тебе приходится ездить своим ходом, что всегда проблема на выходе со стадиона. Попробуй поймай такси в месте, где примерно тем же не прочь заняться еще тысяч пятьдесят человек. А если отель официальный – тебя возит специальный шаттл. Мой рекорд непопадания домой после матча без шаттла – четыре с половиной часа. Было это в городе Ливерпуле…

Так вот. Говорю – в «Мариотт». А у нас, говорит Дима, вот какая-то… И протягивает мне бумажку, на которой написано: «Ойропейшерхоф». А это, между прочим, тот самый отель, в котором мы жили во время чемпионата мира! Сорок дней, как-никак… Мир тесен – раз. А мир тесен – два получилось, когда на следующий день я – после матча, а гобоисты мои – после успешного прослушивания сидели в каком-то ресторанчике в центре Мюнхена, и мне уже пора было торопиться на самолет, Дима вдруг спросил, где я живу в Москве. Я назвал улицу. «Соседи! – кивнул Котенок. – А где там?» – «Напротив "Азбуки вкуса"», – говорю. Глаза Котенка крупнеют: «А номер дома? Номер дома говори!»

В общем, оказалось, что мы с заслуженным артистом живем в соседних подъездах. Надо чаще встречаться, что и говорить, да и где еще встретишь соседа, как не в Мюнхене!

На пути в отель сошел с ума телефон. Оказывается, пока мы летели, президент страны высказался по поводу нашего телеконтракта. Ну, и всем срочно потребовались мои комментарии. Всем пришлось подождать, разумеется.

В общем, жить стало резко интереснее. И с этими мыслями первый день в Мюнхене я просто проспал, отложив прогулки по местам боевой и трудовой на потом.

«Альянс Арена» – место потрясающее. Как раз на этом стадионе, даром что жил я практически в Мюнхене, я ни разу не комментировал на чемпионате мира. Но сперва нужно было получить аккредитацию. Это делается в специальном офисе, который в дни перед матчем всегда открыт. Но прямо накануне игры проникнуть в него бывает тяжело. Чаще всего аккредитации приносят на один из гейтов к стадиону, для поиска которого приходится совершать пешую прогулку вокруг стадиона. На сей раз все было пугающе просто. Я подошел к ближайшему гейту и сказал, что мне нужно получить аккредитацию. Человек сказал только: «Follow me» – и пошел, ведя меня сквозь кордоны, в тот самый офис. Никогда я не проникал на стадион более комфортно.

Главнейшее нефутбольное впечатление от «Альянс Арены» – это музыка. Не только качество звучания, конечно. Просто Германия, в общем-то, страна маршей. И если в других странах на стадионах перед матчем и в перерывах, помимо клубных гимнов, исполняются просто мировые хиты, иногда ассоциативно связанные с темой события, то здесь любая мелодия на стадионе так или иначе напоминала марш. И, знаете, звук объема шестидесятитысячного стадиона в таком вот формате, который как-то сразу заставляет дергаться и руки, и ноги, – это очень сильное впечатление.

И в качестве ностальгии сыграли еще «Футбол из каминг хоум». Ну, честно – практически слезы из глаз. Хорошее было лето!

А матч – ну, так себе матч. Хорошо, что интрига была до конца, а то ведь и рассказывать уже было нечего минуте к семидесятой.

Сразу лег спать, чтобы на следующий день вволю погулять.

И первым делом, конечно, я дунул на вокзальную площадь, как раз к «Ойропейшерхофу». Удивительное чувство посещает, когда вот так вот возвращаешься куда-то. Недавно меня, например, в мою школу в Балашиху пригласили на какой-то юбилей. Ну, ничего не изменилось! Вообще ничего. Стулья на этаже младших классов – те же. От чего, как вы понимаете, радость-то только мне, а ведь ремонта они уже тогда требовали. Те же стены тех же цветов, та же картинка во всю стену с березами на втором этаже. И настолько дико понимать, что – да, все то же самое, а кто-то уже умер за это время, между прочим…

Ну, с мюнхенского лета все живы, по счастью. Я зашел на ресепшн отеля, чтобы сразу выйти – и решить, куда свернуть, налево или направо. Это была дилемма каждое мюнхенское утро. Это был выбор завтрака. Справа была итальянская закусочная, а слева – турецкая. Обе дешевые, вкусные, сердитые, работали практически круглосуточно, так что они нас и встречали поздно вечером, и провожали спозаранку на работу. Я выбрал турка. Сел на улице, хоть и прохладно.

Потом двинулся к Мариенплатц, там пешей прогулки десять минут. Приключился забавный казус. На металлических стульчиках у турка были положены – все-таки холодно, да и дождик случается – специальные непромокаемые подушечки с какой-то рекламой. Я шел по улице, и вдруг какой-то человек, шедший навстречу, показал рукой куда-то мне за спину. Через секунду из-за спины же послышался женский голос – алло, алло! За мной бежала женщина и