Путь Строителя 17 - Алексей Ковтунов

— Рассказывал, да, — коротко кивнул Корш.

Сидел он рядом всё это время, мое одеялко так и лежало у него на коленях, а дощечка успела покрыться записями сверху донизу. Я, значит, просто выдавал бессвязный поток мыслей, перескакивая с крапивы на пух и обратно, а он превратил эту болтовню в техкарту.

Столбиком идет расход ткани на одну куртку, ниже очередность операций, отдельной строкой выведено, сколько человекодней уходит на изделие. Стоимость человекодня тоже прикинута, причем по роду занятий, чесальщик у него стоит одних денег, швея других. Сырью достался свой угол, и напротив каждой строчки помечено, где брать. Мне бы на такую красоту потребовался целый вечер, а этот черкал между делом, пока я размахивал руками.

Корш посидел еще немного, дописал что-то в уголке и пробежался глазами по записям.

— Ну что, думаю, нет смысла откладывать до утра, пока задумка горячая, ее и передавать, — рассудил он вслух.

— Тогда чего тянуть, пошли к пряхам прямо сейчас? — предложил я и даже привстал.

— Пошли, — согласился Корш и спрятал уголек. — Но сперва суп.

— Ну так мы ведь и собирались супом вечером заниматься, разве нет? — удивился я, и было с чего. Чтобы начальник сам, первым, звал меня что-нибудь взорвать, такого на моей памяти еще не случалось, обычно всё наоборот, я зову, а он назначает время и пишет правила.

— Не этот, — Корш вытащил из сумки горшочек, завернутый в тряпку, снял крышку, и в нос шибанул адский аромат бульона.

А, вот такой суп мы тоже уважаем, гороховый. По идее тоже взрывоопасный, кстати, но в другом смысле и детонация у него запоздалая.

Из той же сумки следом появилась ложка и соль в деревянной коробочке. У этого человека с собой вообще всё, подозреваю, где-то на самом дне лежит и запасной я, на случай если основной окончательно сломается.

Ел я прямо из горшочка, пар вился над ним и таял в вечернем воздухе. С каждой ложкой по телу расплывалось тепло, и сегодняшний день выходил из меня вместе с усталостью, со всей крапивой и чесалкой. Сделалось до того спокойно, что даже дела в голове притихли.

Под горячее думается замечательно, и думал я про испытания брикета. Что нужно для нормального теста? Расстояние и укрытие имеются, бункер для того и строился. Чувствительность к броску мы уже выяснили, теперь на очереди доставка. Мысль простая, цепляем заряд на стрелу и смотрим, переживает ли он разгон с ударом или срабатывает еще на тетиве, и лучше бы узнать это заранее, а не по факту, причем гипотез набирается много, и проверять их придется по одной.

— Вельта бы позвать, — озвучил я итог размышлений. — Стрельба все-таки его стезя, можно сказать.

— Вельта обязательно позовем, — Корш принялся собирать свою канцелярию. — Доел? Тогда к пряхам, а испытаниями займемся потом.

Тут я сообразил, куда сам же и напросился, и слегка поежился, у прях меня вообще-то могут и подловить, снова сватать начнут. Хотя недавно же там был, и вроде прошло вполне сносно, отделался иглой и чесалкой, но то был рабочий день, они были все заняты веревками.

Вечерело, но Корша такие мелочи не смущают, этот и посреди ночи пойдет старосту будить, если дело важное. А ватники на самом деле важнее некуда, начинать их стоило еще летом, просто я только что до этого додумался.

Собрались по-хозяйски, не с пустыми руками. Корш взял дощечку с техкартой и одеялко-образец, мне достались полмешка початков и пучок крапивных лент с очесами, память о сегодняшних мучениях. По дороге начальник еще и завернул на склад за отрезом ткани, чтобы бабам было из чего кроить.

Первым на пути встал горн, тепло от него чувствуется шагов за десять, дежурный у окошка сидит красный и довольный жизнью.

— Поклонились! — отрапортовал он, стоило нам подойти, и с такой гордостью, будто сам их уговаривал. — А толстый стоит!

— Сейчас проверим, — я вынул затычку и приложился глазом, такое бы за стеклом показывать, да где ж его взять. Тонкие конусы и правда поклонились, толстый стоит ровно, выходит, прогрели как положено и лишнего не перебрали. Уголь подкидывают понемногу, как велено, молодцы.

А вокруг кладки тем временем пристроились спинами мужики, самое теплое место в деревне, чуть ли не очередь образовалась.

— Ты дырку-то надолго не открывай, — проворчали сзади, и я не сразу сообразил, что заботятся тут вовсе не об обжиге.

— Может, лавки сюда завтра принесем? — подали голос из темноты, и я так и не понял, шутка это была или заявка в список работ. Чую, если не вмешаться, к зиме у горна заведется вечерний клуб, и обжиг придется согласовывать с завсегдатаями.

С поворота глянул на берег. Лесопилка уже почти обзавелась каркасом, и работе это никак не мешает, внутри всё так же пилятся доски и прямиком уходят на собственные стены и стропила. Стук слышно даже сейчас, бригада там подобралась серьезная.

Деревня понемногу укладывается, но не вся. Над бараками дымки, по дворам ужинают, где-то тянут песню вполголоса, слов не разобрать, да и не надо. У плетня женщина снимала с веревки белье, перекидывая его через плечо, и пожелала нам доброго вечера.

Навстречу попался пацан с охапкой хвороста больше него самого, пыхтел он на всю улицу, но мою протянутую руку обогнул с гордым «Сам!» и утопал дальше. Растет смена.

У прях народу осталось немного, женщины давно разошлись по домам и баракам, забрали детей из садика и занялись семьями. У костра держались самые стойкие, пять мастериц самого разного возраста и Лирка. Сидели, о чем-то беседовали, смеялись, и смолкли все в один момент, стоило нам с Коршем шагнуть к свету.

— Опаньки, какие гости на ночь глядя! — хохотнула самая бойкая и всплеснула руками. — Это с какой такой радости? А ну садитесь, ешьте! — котелок слетел с огня раньше, чем кто-то из нас успел вставить хоть слово.

Отбивались, твердили, что сытые по самое горло, но всё без толку. Слушать нас изначально никто не собирался, и утихла вся эта забота, лишь когда Корш выложил на бревно свою дощечку, а я получил свою порцию.

— Мы по делу. Вот техкарта, образец. Надо сделать куртку, — сухо отчеканил начальник.

— Ну-ка дай-ка, — главная забрала у него мое одеялко и принялась вертеть его и мять в руках. — Да ну…