Хозяин тайги. Повести и рассказы - Борис Андреевич Можаев

смотря по обстановке, – ответил Загвоздин. – На улице, при людях, командую я. А вот в избе она верх берет – и наводит, и заряжает будь здоров.

Коньков поглядел на часы:

– Между прочим, еще восемь часов вечера. И вроде бы вам положено сидеть в библиотеке. Она же до девяти открыта!

– А там у меня внучек сидит, Колька… Оборот налажен, будь спокоен.

Коньков только головой покачал.

– Тут у вас поселились лесорубы с Красного переката. Не знаешь, в каком номере?

– Как не знать! Хорошие ребята, артельные.

– Откуда вы их знаете?

– Познакомились. Вчерась угощал их огурцами солеными, ветчиной…

– А они вас водочкой? Так?!

– В точности, Леонид Семенович. В корень зришь.

– Давно они здесь живут?

– Кажись, дней пять. Завтра собираются отчаливать.

– Зачем они приехали?

– Говорят, деньги хотели получить. Да вроде бы плакали их денежки.

– Почему?

– Начальник у них больно прыткий был. Позарился на дармовой лес, перегрузил плоты, они и сели на перекате. Говорят, до весны не сымешь. В райисполкоме им так и сказали: вот когда весной пригоните плоты, тогда и окончательный расчет будет. А я им говорю: не горюй, ребята, деньги целей будут.

– А где сейчас эти лесорубы?

– В коридоре, «козла» забивают.

– Пригласи их сюда!

– В один момент! – Загвоздин высунулся в дверное окошко, как скворец из скворечни, в коридор и крикнул:

– Сеня, Федор! Зайдите на минутку.

Они вошли вразвалочку, оба в кожимитовых блестящих курточках, руки в карманы; один могучего сложения, медлительный, второй потощее, чернявый, с бойкими карими глазами.

– В чем дело? – спросил тот, что был покрупнее, лобастый, с залысинами, белобрысый малый, смотревший с вызовом на Конькова.

– Вилков и Семынин, если не ошибаюсь? – спросил Коньков.

– Допустим, – ответил лобастый. Это был Вилков.

– Будем знакомы. – Коньков подал руку. – Я следователь районной милиции.

Вилков и Семынин с явной неохотой протянули руки. Выражение лица у Вилкова было такое, что того и гляди зарычит или заматерится.

Загвоздин в момент оценил обстановку и, глянув на свои большие круглые часы, сделал удивленное лицо и сказал:

– Дак, Леонид Семеныч, мне ведь в библиотеку пора. Я Фросе передам, она придет. А пока уж вы подежурьте здесь, – и, деликатно рассмеявшись, ушел.

– Садитесь! – пригласил Коньков лесорубов на диван, сам сел за стол. – Что, ребята? Не дают вам окончательного расчета?

– Говорят, ждите, – ответил Семынин, этот был вроде поприветливей.

– Чего ждать? – спросил Коньков, стараясь завязать непринужденный разговор.

– Весенней погоды, – нелюбезно ответил Вилков.

– Во-он что! – протянул Коньков. – И куда же вы теперь?

– Все туда же, – ответил Вилков, – в леспромхоз.

«Не много же вытянешь из тебя, – подумал Коньков с досадой, – эка набычился! Того и гляди забодает». И перешел на деловой тон:

– Как же вы ухитрились плоты обсушить?

Лесорубы переглянулись, и Вилков, помедлив, произнес:

– Погода подвела.

– А говорят, бригадир виноват?

– Он что, Илья-пророк? Дождями распоряжается? – насмешливо спросил Семынин.

Вилков промолчал.

«Ага, это уже кое о чем говорит, – отметил про себя Коньков. – Значит, топить бригадира не собираетесь». И, делая округлый жест руками, когда желают выразить свое недоумение, Коньков сказал:

– Будто бы он плоты перегрузил… Сроки спуска оттягивал?

– Мы все вместе грузили, – как бы делая снисхождение, процедил Вилков.

– Топляк подымали! – подсказал Коньков.

– Подымали, – согласился Вилков.

– А кран нанимали на стороне?

– Интересно, где ж еще можно взять его, кран-то? – переспросил с усмешкой Семынин.

– Вас посылали не топляк подымать, а лес рубить, – с упреком сказал Коньков.

– Вот мы и рубили, – промычал Вилков.

– На дне речном, – усмехнулся Коньков.

– Если вы везете, к примеру, машину дров и на обочине увидели бросовые дрова, так неужели не остановитесь и не подберете? – спросил, горячась, Семынин.

– Мне, например, другое известно: когда бригадир остановился, чтобы подобрать этот лес, топляк то есть, то не кто иной, а вы сами избили его. Мол, не жадничай.

– Кто это вам сказал? Бригадир? – поспешно спросил Семынин.

– Нет, – помедлив, ответил Коньков.

– Ну дак спросите самого бригадира. Он знает, кто его бил.

– А вы не знаете?

– Нет. Мы не видели, – твердо ответил Вилков.

– Чудеса в решете! – усмехнулся Коньков. – Может быть, не видели и то, как топляк заготовляли? Откуда кран пригоняли?

– Кран из Америки, – ответил серьезно Вилков.

– А если кроме шуток?

– Дак ведь кран-то один на всю запань, – сказал Семынин. – А работал он у нас в свободные часы. Какие тут секреты?

– Кран работал, а вы дурака валяли. Бригадир нанимал сплавщиков со стороны. Сроки горели… и в конце концов плоты остались на мели. Вот и секрет!

– Это он вам говорил? – спросил Вилков, с прищуркой глядя на Конькова.

– Давайте так договоримся: спрашиваю я, а вы отвечаете.

– А мы не подследственные! – отчеканил Семынин.

– Зато ваш бригадир подследственный. И может быть, вам не все равно – будет он осужден или оправдан.

Вилков впервые взглянул открыто и спросил без обычной своей враждебности:

– Чего же вы хотите от нас?

– Хочу ясности. Значит, так. Сплавщики со стороны работали, а вы гуляли?

Вилков опять насупился.

– Такая уж судьба наша, капитан, – усмехнулся Семынин. – Когда мы работаем, они гуляют. А мы гуляем – сплавщики работают. Взаимовыручка.

– Ага! Довыручались до того, что без гроша в кармане остались. – Коньков, упорно глядя на Вилкова, ждал от него ответа.

И Вилков ответил:

– Капитан, если вы ждете, что мы начнем клепать друг на друга, так напрасны ваши ожидания. Этого не будет. Мы все вместе работали, вместе и отвечать будем.

– А за что отвечать? – воспрянул протестующе Семынин. – За то, что позарились на дармовой лес и с погодой просчитались? Так мы уж наказаны за это – до весны без расчета остались.

– Значит, виноватых нет?

– Вам виднее. А мы все сказали. – Вилков встал и направился к выходу.

За ним двинулся и Семынин.

– Это не разговор, – сказал им вслед Коньков.

– Разговор на эту тему исчерпан, – прогудел в дверях Вилков.

Однако разговаривать им пришлось в тот же вечер и на ту же тему, только не с капитаном, а с Боборыкиным.

В гостинице он появился сразу после Конькова.

Поселился Боборыкин на окраине города у старого приятеля – продавца сельпо, но с гостиницы глаз не спускал. Как только узнал, что капитан беседовал с лесорубами, так и заявился с черным пузатым портфелем в руке.

– Ребятки, у меня дело к вам, – зашел прямо в номер. – А сперва причастимся по махонькой и закусим чем бог послал.

Открыл портфель, вынул две бутылки водки, кусок копченой свинины и две банки иваси. Одну бутылку разлил сразу всю по стаканам, сала нарезал.

– Я был в прокуратуре… И в райисполком заходил. Связи