Гай Марий. Меч Рима - Антон Викторович Короленков

Рассказ весьма любопытный. Если взять свидетельство Пизона, то перед нами, пожалуй, уникальный случай, когда Марий, обычно изображаемый чуть ли не деревенщиной, представлен истинным философом. Диодор же пишет, что арпинат, опасаясь столкновения с Суллой, ушел из жизни по своей воле (XXXVII. 29. 4)[542]. Описание болезни у Плутарха позволяет думать, что речь идет о пневмонии[543]. В первые дни, надо полагать, Марий был еще не так плох, если вел беседу с Посейдонием о делах родосского посольства, но затем положение ухудшилось. Пробыв консулом всего две недели, он скончался. Это произошло 13 или 17 января 86 г.[544]

Для врагов Суллы это означало катастрофу. Конечно, Марий не являлся удобным союзником и в случае победы на Востоке наверняка оттеснил бы от власти недавних соратников. Но он был единственным, кто мог противостоять Сулле, без чего новый режим и его вождей, как показало будущее, и вовсе ждала гибель.

Даже похороны полководца не обошлись без инцидентов: Гай Флавий Фимбрия совершил покушение на консула 95 г., верховного понтифика Квинта Муция Сцеволу. Последний был ранен, но остался жив — очевидно, нападавший и не собирался убивать его. Однако Фимбрия нагло заявил, будто собирается подать на него в суд за то, что Муций не принял клинок «всем телом» (Cic. Rose. Am. 33; Val. Max. IX. 11. 2). Это было издевательством вдвойне, поскольку так говорили о поверженных гладиаторах[545]. Причины нападения неясны. Любопытно, что и после случившегося Сцевола продолжал сохранять лояльность новому режиму, а не уехал к Сулле — вероятно, он считал его еще большим злом. В суд на понтифика, Фимбрия, похоже, подавать и не собирался. Вскоре он отправился в поход на Восток с консулом-суффектом, избранным вместо Мария — Луцием Валерием Флакком, поссорился с ним, убил его, с согласия сената возглавил армию, несколько раз разбил Митридата, но тот вскоре заключил мир с Суллой, и последний переманил на свою сторону солдат Фимбрии, который в итоге покончил с собой.

В 83 г. Сулла вторгся в Италию и после более чем полутора лет ожесточенной борьбы разгромил своих врагов. Сын Мария, ставший консулом 82 г., потерпел поражение в битве при Сакрипорте, заперся в Пренесте и в ноябре 82 г. погиб при попытке прорыва. Сулла устроил террор (знаменитые проскрипции), в результате которых погибли по большей части не его политические враги, а те, кого победители просто сочли нужным убить, преимущественно, видимо, богатые люди, чье имущество перешло к сулланцам. Значительной части земли лишились и многие италийские города. Жестокости Мария и Цинны меркли перед этими расправами, и именно проскрипции стали символом террора и произвола, хотя позднейшие писатели стали понемногу переносить это слово на марианские репрессии.

Сулла не забыл о своем враге: он разрушил памятники побед Мария, а его останки приказал вырыть и выбросить в реку Аниен. Сам диктатор приказал свое тело после смерти кремировать, боясь, как считает Плиний Старший (VII. 187), что с ним самим поступят так, как он поступил с Марием. А заодно Сулла, как мы видели, не поскупился на лживые обвинения в его адрес, нисколько не смущаясь нелепостью многих из них, попутно приписывая себе славу одних успехов арпината и принижая другие.

Однако в памяти сограждан Марий все равно оставался народным героем, и когда Август украсил свой форум статуями выдающихся римлян, среди них нашлось место и Марию. На постаменте ее вырезали хвалебную надпись — элогий (ILS 59), сохранившийся текст которой гласил:

«Гай Марий, сын Гая, семикратный консул, претор, плебейский трибун, квестор, авгур, военный трибун. Не по жребию в качестве консула вел войну с Югуртой, царем нумидийским. Взял его в плен и приказал провести перед колесницей во время триумфа, будучи консулом во второй раз. В свое отсутствие избран консулом в третий раз. В четвертое консульство уничтожил войско тевтонов. В пятое консульство обратил в бегство кимвров, над ними и тевтонами справил двойной триумф. В шестое консульство умиротворил государство, пришедшее в смятение из-за плебейского трибуна и претора, которые с оружием захватили Капитолий. Когда ему было семьдесят лет, изгнанный из отечества в результате гражданской войны, он вернулся, прибегнув к оружию. Стал консулом в седьмой раз. На средства от добычи, взятой у кимвров и тевтонов, как победитель построил храм Чести и Доблести. [Явился в сенат] в триумфальной одежде и патрицианских кальцеях».

Заключение

Итак, наш рассказ закончен. Что же остается сказать в заключение?

Марий предстает перед нами в нескольких образах. Это новый человек, славой превзошедший своего предшественника Катона. И если тот запомнился как суровый блюститель нравов, то герой нашей книги — как первый, кто достиг семи консулатов, чем и вызвал лютую зависть и ненависть многих нобилей. Но добился он такого успеха прежде всего благодаря талантам полководца, сначала победив Югурту, а затем германцев, которые, казалось, вот-вот опустошат Италию и возьмут Рим. Как выразился современный поклонник победителя при Верцеллах, если бы Марс принял человеческое обличье, то он ходил бы по земле в образе Мария[546].

Однако в действительности никакие военные способности и подходящая внешнеполитическая ситуация не привели бы к такому возвышению Мария, если бы он не был еще и выдающимся политиком. Если бы римская верхушка захотела бы помешать его возвышению, то сенат просто не дал бы ему разрешения год за годом избираться в консулы вопреки закону. Однако арпинат сумел договориться с одними нобилями и сделать безвредным для себя недовольство других. Несомненно, свою роль сыграла поддержка и средних слоев, у которых Марий, судя по всему, пользовался огромной популярностью, игнорировать которую его недоброжелатели не могли. Он сделал необычный ход, заручившись поддержкой трибуна Сатур-нина, который обеспечивал его интересы, пока сам полководец находился при армии.

Но способности политика отнюдь не означают, что их обладатель поступает похвально, чаще даже наоборот. То же можно сказать и о Марии, который, поняв бесперспективность союза с Сатурнином, в нужный момент отступился от него, а затем возглавил расправу над ним. И хотя в 90-е гг. арпинат не сохранил прежнего влияния, политиком второго плана он тоже не стал.

Однако его мечты о возвращении прежнего величия разбивались теперь о нежелание римских верхов допустить это. Обстановка изменилась — войн, подобных Кимврской, уже не было. Даже во время Союзнической войны недруги не позволили ему сохранить командование после крупных побед в