Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

— Но мустанги же дикие лошади, они не из цирка, — улыбнулась Полин.

Купер удивленно на нее взглянул.

— Ты понимаешь в лошадях?

— Понимаю, — кивнула Полин, продолжая улыбаться, и покраснела.

Купер скривился.

— Нас тут Общество охраны диких животных достает. И лошадей отловили грубо, и кормят их неправильно, и ухаживают не так.

Полин не стала сообщать, что в самом скором времени им придется иметь дело с Билли-Перл и командой Энни Бешеная Лошадь. Она сменила тему и спросила, из-за чего мисс Монро нужно так выкладываться, играя Розлин? Купер объяснил, что она узнает судьбу лошадей, которых ловят ее друзья, — их отправят на живодерню на консервы для домашних питомцев.

— Так до сих пор делают в Неваде, — сказала Полин. — Мустанги кончают жизнь в консервных банках.

— Я этого не знал, — проговорил потрясенный Купер. — Жуть какая.

Потом очень осторожно спросил:

— Ты тоже из Общества? Борешься за них?

— Я — нет, но моя лучшая подруга борется. А я просто люблю лошадей.

— Похоже, что мисс Монро тоже их любит. Она вообще ненавидит, когда кто-то обижает любую козявку. Ты в первый раз увидишь ее не в кино?

— Нет, не в первый.

— Так ты уже с ней встречалась? И что, даже разговаривала? Черт! А я пока еще ни разу близко ее не видел.

Полин поколебалась, а потом все-таки сказала:

— Я сегодня здесь по ее приглашению.

У Купера вытянулось лицо.

— Надо было сказать, что ты ее подруга. А то я теперь чувствую себя полным идиотом.

— Не могу сказать, что я ее подруга, но пригласила меня она.

— Что значит — не подруга, но пригласила? Что ты имеешь в виду?

— Я работаю горничной в отеле «Мэйпс», в Рино, и я убиралась у нее в номере. Так мы и познакомились.

Купер, похоже, находился под впечатлением и собирался задать еще очень много вопросов, но тут его позвали.

— Черт! Надо бежать, меня Карл зовет, помощник режиссера. Он терпеть не может ждать!

Время еле ползло. Рэйф не ошибался, когда говорил, что их тут «маринуют», но Полин не скучала ни секунды. Купер вскоре вернулся, притащил табуретку и пристроил ее возле звуковиков Роджера и Филиппа.

— Это Полин, подруга мисс Монро, — совершенно серьезно представил он ее.

На площадке была дублерша Мэрилин, с ее помощью проверяли звук и свет, и Полин поразило ее терпение. Одетая в точности, как Мэрилин, в джинсы, белую блузку и сапоги, она стояла не двигаясь. Иногда кто-то приносил ей стакан воды. Возле площадки установили два мощных прожектора, и в их ярком свете кратер казался совсем белым; вдалеке серели горы с причудливо изрезанными вершинами. Полин вспомнила, что фильм, к великому огорчению миссис Страсберг, будет черно-белым, и попробовала представить себе, как будет выглядеть эта величественная картина на экране.

По возросшему оживлению на площадке Полин поняла, что съемки наконец-то начинаются. Перед камерой поставили старую кобылу, послушную и медлительную. Дрессировщик спутал ей передние и задние ноги, а на шею набросил длинную веревку с привязанной на конце шиной и заставил лечь на землю перед испуганным и растерянным жеребенком.

У Полин заколотилось сердце, когда она увидела на площадке исполнителей четырех главных ролей. Возле лежащей лошади стояли Кларк Гейбл и Илай Уоллак, чуть дальше — Монтгомери Клифт, около грузовика — Мэрилин Монро. На лице — ни тени улыбки, только глубокая сосредоточенность.

Неожиданно рядом с Полин появился Рэйф.

— Удачное нашла местечко, — шепнул он. — Для Мэрилин сейчас самый решительный момент.

— Она волнуется?

— Волнуется, конечно. Этот эпизод следует за тем, что сняли вчера. Мужчины обсуждают, за какую цену собираются отдать лошадей. И тут вмешивается она. Ну, началось!

— Снимаем! — объявил властный голос.

Короткая пауза, и снова тот же голос:

— Тишина! Все по местам!

Полин услышала сухое щелканье хлопушки, а потом команду:

— Мотор!

Филипп крикнул:

— Звук пошел!

Следом, разбив тишину, раскатился голос Джона Хьюстона:

— Начали!

Кларк Гейбл и Илай Уоллак, склонившись над кобылой, спорят о деньгах. Полин видит, как Мэрилин меняется в лице, она в отчаянии, в ужасе — и вдруг срывается и бежит, откинув голову назад, к белеющим вдали дюнам. Метрах в сорока от спорящих мужчин она останавливается.

— Снято! — крикнул Хьюстон.

И еще раз, и еще — три раза подряд снимают, как бежит актриса. Полин не понимала: зачем Мэрилин убегала так далеко? Какой в этом смысл?

— Погоди, сейчас увидишь, — шепнул Рэйф, словно прочитав ее мысли.

Он наклонился к Филиппу, попросил у него наушники и протянул их Полин:

— Надень. Все будешь слышать.

К Мэрилин подошла миссис Страсберг. Полин через наушники внимательно вслушивалась в их разговор. Звукооператоры, должно быть, тоже его слышали, но миссис Страсберг ни на кого не обращала внимания. Она повторяла Мэрилин, что для нее не существует ничего, кроме ее чувств, идущих из самого сердца, а она умеет им следовать. Миссис Страсберг говорила ласково, повторяла, словно хотела ее загипнотизировать; внушала Мэрилин, что она великая актриса, да, величайшая актриса. А бедные мустанги… Ей больно смотреть на них, невыносимо больно… Эти негодяи их мучат! Мэрилин их ненавидит! Она уничтожит их своей ненавистью, своим презрением! Она поднимет глаза к небу и глубоко вздохнет. Вскинет к небу руки, как птица крылья. Полин смотрела, как Мэрилин взмахивала руками, словно у нее и правда выросли крылья.

— Это часть метода, — прошептал Полин Рэйф. — Представлять себя птицей и махать руками. И это работает. Сама увидишь.

Мэрилин осталась одна. Она сосредоточивалась, подставив под подбородок два кулака, похожая на спортсменку, готовую выйти на дистанцию. В свете софитов золотисто мерцала пыль, клубившаяся вокруг нее. Полин слышала учащенное дыхание актрисы так явственно, будто стояла рядом. Выражения лица Мэрилин она рассмотреть не могла, но по ее позе — ноги чуть расставлены, корпус наклонен вперед — видела, как та напряжена.

— Начали! — скомандовал Хьюстон.

От отчаянного крика у Полин по спине побежали мурашки. Такого голоса актрисы еще не слышал ни один ее фанат. Мэрилин Монро не пользовалась этим регистром в прежних фильмах, где играла обворожительную блондинку. Но Полин слышала этот голос в апартаментах 614, когда Мэрилин выплеснула в лицо Артуру Миллеру всю свою ненависть. И вот эта ненависть — безоглядная, яростная, непримиримая, ненависть к мясникам, убийцам, насильникам, лжецам, которым нравится мучить и убивать, — вырвалась наружу. В кричащей растрепанной женщине Полин узнала ту, кого в тот день случайно подслушала в номере 614, и в этой женщине не было ничего от обольстительной сирены из фильма «Джентльмены предпочитают блондинок». Полин поняла, почему Хьюстон решил снимать актрису