Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ

14 декабря 1957 года. Вашингтон-стрит. Рино, Невада

«Дорогая Билли!

Как же мне тебя не хватает! Знаю, что ваша с Велмой поездка очень важна — для общего дела, для мустангов, для тебя. Но я уже несколько недель не могу поговорить с тобой по телефону, потому что вы все время в пути. Я понятия не имею, где ты, не знаю, когда вернешься, поэтому отправлю это письмо на ранчо твоего отца.

(Я вдруг поняла, что это мое первое письмо тебе, хотя мы дружим уже пять лет. Не потеряй его!)

Я оборачиваюсь назад, и комок подступает к горлу. Столько всего пришлось пережить этим летом. Что бы я делала без тебя?

Лили здорова, ей скоро исполнится пять месяцев. Она очень подросла с тех пор, как ты видела ее в последний раз. Лили — очаровательный ребенок. Она совсем не похожа на своего отца. И слава богу! Он до сих пор с ней не познакомился. Говорит, что очень хочет. (Знаю, что ты об этом думаешь. Я как будто слышу твой голос.)

Каждый месяц я получаю от него чек; сумма приличная. Он нашел няню. Она портниха, живет на Пикард-стрит. Сначала я боялась отдавать Лили чужой женщине, но она оказалась очень ласковой и милой. У нее четверо ребятишек. И к тому же она не комментирует ситуацию, в которой я оказалась.

Я теперь работаю горничной в гостинице „Мэйпс“. Он меня туда устроил. Я убираю стандартные номера, не апартаменты. Но работы у меня достаточно. Больше, чем можно было предположить. Уборка хороша тем, что сразу виден результат. Моя мать, как и твоя, всю работу по дому делала сама. Нам никто не помогал. Так что в уборке для меня нет ничего нового. Новое — только порядки гостиницы. Уборку здесь нужно делать в определенной последовательности, и я ее не нарушаю.

Сколько еще мне придется этим заниматься? (Я слышу, как ты задаешь этот вопрос.) Он говорит, что недолго, что скоро он подыщет мне работу получше, может, в отделе бронирования. Можно ли ему верить? (Я знаю, ты считаешь, что нет.) Увидим.

Он говорит, что его невеста очень ревнивая. Что она не должна узнать про Лили, иначе свадьба не состоится. Знаешь, иногда меня так и подмывает написать мисс Эвелине Стюард в ее роскошный особняк, прислать фотографию Лили и рассказать правду о ее будущем безупречном муже.

Не могу представить себе, что еще долго буду махать тряпкой в этой гостинице. Через два года мне двадцать, неужели я так и застряну здесь? Даже думать об этом не хочу. С другой стороны, какие планы я могу теперь строить? Я должна была стать ветеринаром. Теперь у меня вряд ли получится.

Мою начальницу зовут Милдред Джонс, и она похожа на злую колдунью. Держит всех в ежовых рукавицах. Ее здесь не любят, это точно. Девушки-горничные приятные. Правда, думаю, они жалеют меня, а я этого терпеть не могу. Все знают, от кого у меня ребенок. Первое время они пытались расспрашивать меня, но я никогда не отвечала, поэтому вопросов больше не задают. Здесь есть очень милая девушка по имени Китти. Думаю, мы даже подружимся. Конечно, не так, как с тобой!

„Мэйпс“ похож на небольшой город. Каждый день я открываю в нем что-то новое! Он находится в постоянном движении, и от этого иногда кружится голова. Я постепенно знакомлюсь с персоналом: от администраторов на ресепшен до тех, кто работает в застекленном баре, от посыльных до телефонисток. С какой горькой иронией я вспоминаю, что прошлым летом мы ужинали здесь в красивых платьях, и он подошел к нашему столу, чтобы покрасоваться!

Пока я пишу тебе, Лили сладко спит в колыбельке около моей кровати. Я слышу, как мама на кухне готовит ужин. Она по-прежнему напивается. Теперь даже чаще — после всего, что случилось. Никогда не забуду, как она рыдала и кричала, когда узнала обо всем. У нее случился припадок. Она сказала, что я сломала ей жизнь. Растоптала все, ради чего она так усердно работала.

Тогда даже Даг не смог меня поддержать. Он тоже был в шоке. Малышка Полли подвела и его: провалила выпускные экзамены, не получила аттестат, не поехала стажироваться к доктору Хиксу, не стала учиться на ветеринара. И к тому же ждет ребенка! Беременная недоучка. Нет, не этого он ждал…

Теперь Даг пришел в себя, стал прежним. Он полюбил малышку, и ему нет дела, как смотрят на нее соседки, когда мы выходим гулять с коляской. С мамой все сложнее.

Знаешь, что я узнала? Сотрудница администрации рассказала мне, что летом, сразу после рождения Лили, мама ходила в „Мэйпс“. Она сидела перед кабинетом Кендалла до тех пор, пока он не принял ее. Устроила ему сцену. Требовала, чтобы он женился на мне. Кричала так, что было слышно в коридоре. Он ответил, что помолвлен, что ему очень жаль (представляю, как он говорит это, протягивая ей бумажный носовой платок), но он найдет решение. Жениться он не может, но как-нибудь все уладит. По-своему.

(Чуть не забыла — он ведь позвонил мне после того, как мама побывала у него. Хотел узнать, действительно ли он отец ребенка. Я ответила, что да. Сказала, что не спала с Гасом. Он знает, что я не стану лгать.)

Джимми обожает Лили и охотно проводил бы с ней весь день. Мама вдруг тоже стала подходить к малышке и смотреть на нее. Иногда она даже берет ее на руки и поет французские колыбельные, которые когда-то пела мне. Я знаю, что мама совсем не плохая, просто она несчастна в Рино. А из-за меня страдает еще больше.

Когда я рассказала тебе о своей беременности, ты не кричала, не устраивала сцен. Не говорила, что была права и я должна была тебя слушаться. Ничего подобного… Ты процедила сквозь зубы: „Дерьмо собачье“ — и крепко обняла меня. Я почувствовала чудесную силу твоей любви, и она стала для меня защитой.

Никогда не забуду, что ты сказала потом, пока я тщетно пыталась сдержать слезы. Ты сказала, что я должна научиться быть сильной, чтобы заботиться о ребенке. Сказала, что в трудные минуты надо закрыть глаза и подумать о Командоре. О его силе. Представить себе, что я мчусь на нем по бескрайним равнинам, и он делится своей силой со мной.

Мне приходится учиться