Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

к Эдмунду, и в её глазах горела такая ненависть. Я на мгновение испугалась, что она бросится на него с голыми руками. — Не верь ему, Дева! Он ничтожество! Чудовище! Он убил собственную жену Валерию ради её денег, а теперь подбивает клинья к тебе! Он разрушит твою жизнь, как разрушил мою!

Эдмунд побледнел. Его рука дёрнулась к мечу на поясе, но он сдержался. Ведь я стояла рядом как свидетель.

— Что ты несёшь? — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Как ты вообще осмелилась приехать сюда? Ты пьяна, Алисия. И ты перешла все границы.

Он говорил так, словно перед ним была не жертва его преступлений, а сумасшедшая бывшая любовница. И если бы я не знала правды, я бы ему поверила. Но я видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он был в бешенстве.

Но Алисия не отступила. Она сделала шаг к нему, её грудь часто вздымалась, глаза блестели от слёз и безумия.

— Ты думаешь, я буду молчать?! — закричала она. — Ты думаешь, я позволю тебе уничтожить и её, как уничтожил меня?! Я расскажу ей всё! Каждую деталь! Как ты сбросил жену с обрыва, как собаку! Как ты вчера ударил меня! Как ты смеялся, надо мной!

— Лжёшь! Все твои слова это наглая лож! Ты просто не можешь принять, что я люблю другую женщину — Эдмунд метнулся к ней, и я увидела, как его кулак сжался.

Но Алисия была быстрее. Она отскочила назад, прижимаясь к стене, и закричала так, что зазвенели стёкла в окнах:

— Я пойду в Тайную канцелярию! Я расскажу всем, что ты предатель империи! Что ты контрабандист и убийца! Что ты спал со мной. Всё время пока ухаживал за Валерией и был на ней женат, и даже сразу после её смерти!

Эдмунд замер. Его лицо исказилось. Страх, ярость, отчаяние боролись в нём. Он сделал шаг к ней, и я увидела, как его рука потянулась к горлу Алисии.

В этот момент я поняла: если он убьёт её сейчас, я потеряю всё. Свидетельницу. Доказательства. Возможность уничтожить его публично, перед всем миром.

В мои планы входило разоблачить его, записать всё на артефакт Морвена, который уже фиксировал разговор Алисии. Но её слов мало. Мне нужны его слова, его признание в убийстве.

Я знала, что Эдмунд способен на подлость, поэтому попросила друзей подстраховать меня на случай, если он обманет и в поместье окажутся его гвардейцы. Хоть я и была зла, но эта злость не застилала мне глаза настолько, чтобы не понимать: одна я с ним не справлюсь. Вендетта вендеттой, но я не собиралась оставлять детей сиротами.

План был прост: разговорить его, чтобы он во всём признался, записать его слова, а там уже Морвен, Эн и Борк помогли бы его схватить. Я не желала ему смерти. Хотя нет.

Желала.

Очень даже желала. Но при этом понимала, что будет куда лучше, если он будет гнить в тюрьме до конца своих дней. За меня. За мою семью. И за предательство империи.

Я сделала шаг вперёд.

— Можешь не утруждаться, Алисия, — мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине он был громче любого крика. — Я и так прекрасно знаю, какое Эдмунд Кросс-Варн прогнившее ничтожество.

Эдмунд и Алисия замерли, ошарашенно уставившись на меня. В их глазах читалось полнейшее непонимание.

Я медленно запустила руки в карманы своего платья. Движения были размеренными, почти ритуальными. Я чувствовала, как сердце бьётся где-то в горле, но руки не дрожали.

Я извлекла оттуда пару тяжёлых, покрытых древней гравировкой золотых браслетов — фамильную реликвию рода Вар-Торн.

Эдмунд побледнел ещё больше. Его глаза расширились, он узнал браслеты. Он видел их на руках Валерии каждый день, пока она была жива.

Я застегнула их на своих запястьях.

В ту же секунду артефакты отозвались на мою истинную кровь. По золоту пробежала тонкая волна тёплого света. Едва заметная, как дыхание, и тут же угасла. Браслеты остались на моих запястьях обычными на вид, но я чувствовала их. Они были как будто живые, тёплые, узнавшие свою хозяйку после столь долгой разлуки.

Я подняла голову и посмотрела Эдмунду прямо в глаза.

— Привет, муженёк, — произнесла я тихо. — Скучал по мне?

Я потянулась к лицу и одним плавным движением сорвала шелковую маску, инкрустированную камнями.

Она упала на мраморный пол с тихим звоном, и этот звук прозвучал как приговор.

— Ты... — Алисия в ужасе отошла на пару шагов назад, её руки дрожали, глаза расширились. Она узнала. Узнала ту, которую когда-то называла своей лучшей подругой. — Не может быть... Это невозможно... Ты умерла...

Эдмунд стоял неподвижно, словно поражённый молнией. Его рот открылся, но не вышел ни звук. В его глазах плескались страх, ярость, неверие, и наконец, осознание. Осознание того, что его глупо, жестоко обвели вокруг пальца. Что женщина, которую он считал мёртвой, стояла перед ним, дышала, смотрела на него с ненавистью, которую он сам и породил.

Что-то в нём сломалось.

Остатки разума выгорели дотла. С оглушительным рёвом он расправил свои огромные бурые крылья. Такие широкие, что они задели колонны, и в его руке с треском соткался боевой магический меч, вспыхнув ярким светом.

— Ты должна была сдохнуть в той реке! — прорычал он, и его голос уже не был человеческим, это был рык загнанного зверя.

Он бросился на меня.

Я хладнокровно выхватила из-за пояса два боевых клинка, модифицированных Морвеном, с рунами, светящимися тусклым голубым огнём. Лезвия легли в ладони, как родные, и я приняла удар.

Металл заскрежетал о металл, высекая снопы искр, которые рассыпались по мраморному полу, как звёзды. Я дралась яростно, ведомая местью за отца, за Геру, за своих детей. Каждый удар был точным, каждый выпад — смертельным. Но я не рассчитала одного. В порыве безумия сила Эдмунда возросла вдвое. Его драконья ярость выжгла остатки разума, превратив его в чистую, разрушительную силу.

Мощным ударом крыла он смял мою защиту. Я почувствовала, как воздух вылетает из лёгких, как руки немеют от вибрации. И прежде, чем я успела восстановиться, он наотмашь швырнул меня в сторону.

Я со всего размаху ударилась спиной о каменную стену. Боль вспыхнула в позвоночнике, дыхание перехватило, мир поплыл перед глазами. Один из моих кинжалов вылетел из ослабевших пальцев, взмыл в воздух и упал прямо к ногам Эдмунда.

Подонок оскалился. Его глаза горели