Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

— О, великая Дева! — раздался вкрадчивый голос, и передо мной возник столичный герцог в расшитом золотом камзоле. — Позвольте выразить своё восхищение! Ваш голос — это дар самих богов!

— Простите, но я... — начала я, пытаясь обойти его.

Но тут подошёл второй. И третий.

— Мадам, вы просто божественны! — восторженно лепетал молодой граф, пытаясь поцеловать мою руку.

— Неужели вы не планируете ещё одно выступление? — спрашивал кто-то за его спиной.

— Скажите, мадам, вы замужем? — осмелился спросить какой-то слишком юный герцог.

Они окружили меня плотным кольцом, не давая пройти. Каждый хотел внимания, каждый хотел прикоснуться, каждый хотел быть замеченным новой звездой империи.

Я улыбалась, кивала, отвечала на комплименты, но внутри всё кипело от ярости. Они не понимали, они просто не понимали, что в этот момент, пока они тратили моё время, Алисия и Эдмунд ускользали в тени галереи.

Ускользали от меня.

Но я знала, это ненадолго.

…

Дориан.

Среди массивных колонн галереи столичного дворца я двигался бесшумно, как тень. До сих пор не находивший себе места после ссоры с Викторией и загадки с медальоном, я шёл по следу Кросс-Варна, продолжая собирать улики по делу о государственной измене.

Я не мог сидеть сложа руки. Не мог вернуться в клуб и делать вид, что всё в порядке. После этой ночи, после её слов о "минутной слабости", внутри меня горело что-то тёмное, разрушительное. Я не знал, что это именно — ревность, обида, или страх потерять её навсегда.

Но я знал одно: мне нужна правда.

Я замер в нише, когда из-за тяжёлых портьер раздался резкий, сорванный на хрип шёпот герцогини Алисии, как я выяснил любовницы Кросс-Варна:

— Ты с ума сошёл, Эдмунд?! Ты хоть видел себя со стороны! Ты как одержимый бегаешь за этой сучкой! Ты совсем совесть потерял! А как же я?!

Я прижался спиной к холодному мрамору, затаив дыхание.

— Закрой рот, Алисия, — ледяным тоном оборвал её Эдмунд. — Ты мне уже надоела со своей ревностью. Мне и в прошлый раз пришлось оставить Деву одну в моей загородной резиденции из-за твоих истерик. Пришлось ехать к тебе и успокаивать.

— Конечно, пришлось! — её голос сорвался на визг. — Я же грозилась всем всё рассказать!

— Я тебе уже сказал, она мне нужна не для личных утех, а для политических игр.

— Да кому ты врёшь?! — Алисия почти задыхалась от ярости и унижения. — Я же вижу, как ты на неё смотришь! С каким вожделением! Ты даже на меня так никогда не смотрел!

— Я не виноват, что она так хороша. Я мужчина, в конце концов.

— А тебе что, меня мало?! — в её голосе прорезались истеричные, ядовитые нотки. — Я думала, у нас любовь! Ты клялся мне! Ты говорил — вместе навсегда!

Она замолчала на мгновение, судорожно втягивая воздух, словно ей внезапно стало нечем дышать. И когда заговорила снова, истерика сменилась чем-то гораздо более страшным. В её голосе зазвенела не просто боль, а надломленная, сводящая с ума паранойя. Она обхватила себя руками, её тело начала бить мелкая, нервная дрожь.

— Я больше не могу, Эдмунд... — прошептала она, и по её бледным щекам покатились горячие, неконтролируемые слёзы. — Я не хотела, чтобы всё так закончилось... Я хотела, чтобы она просто исчезла из нашей жизни, чтобы мы были свободны, мы были вместе... но не так. Я не хотела, чтобы она умерла.

Она судорожно вцепилась в его рукав, глядя на него широко раскрытыми, полными ужаса и раскаяния глазами.

— Я вижу её лицо каждый раз, когда закрываю глаза. Её окровавленные пальцы, соскальзывающие с камня... её крик, захлёбывающийся в ледяной воде. Я наивно думала, что смогу оправдать себя, что совесть со временем утихнет... но Рион забрал мою душу там, на обрыве. Я живу в аду, Эдмунд! В аду, который ты для меня создал, потому что я не могу смыть с рук её кровь!

Но потом она дико, по-звериному оскалилась, вытирая слёзы дрожащей рукой. В её потухших глазах больше не было любви, только безумие загнанного зверя, который давно уже мёртв внутри.

— Или ты забыл, дорогой, кому обязан своим нынешним положением? — её голос сорвался на шипение. — Ты забыл, кто помог тебе избавиться от твоей святоши Валерии?!

Моё сердце пропустило удар.

Валерия.

Эдмунд не ответил, но его молчание было красноречивее любых слов.

— Если ты сейчас же не решишь вопрос с этой своей Девой, я пойду прямиком к императору! — Алисия почти кричала, не в силах сдерживаться, её лицо исказилось от отчаяния и ненависти. — Расскажу, как мы с тобой отправили твою женушку Валерию Вар-Торн на тот свет, чтобы прибрать к рукам её миллионы и земли! Как ты оставил её двоих детей сиротами и сослал их из столицы, чтобы развлекаться со мной!

Раздался звук удара, такой резкий, хлёсткий.

Алисия вскрикнула, отлетев к стене.

— Ещё одно слово о Валерии, и ты отправишься вслед за ней, тварь, — прошипел Кросс-Варн, хватая её за волосы и притягивая к себе. — Наша «любовь» в силе, пока ты держишь язык за зубами. Понятно?

Алисия лишь тихо, беззвучно заплакала.

Я застыл за портьерой, боясь сделать вдох.

Каждое слово Алисии ударило по мне, словно ментальный таран. Но не шок от услышанного заставил моё сердце пропустить удар. Не признание в убийстве.

А имя.

Валерия.

В моей голове, натренированной годами стратегического планирования, начали складываться разрозненные кусочки головоломки.

Внешний вид Виктории в Эбонхолде, говорит о том, что ей пришлось пережить нападение или что-то похожее.

Непонятный интерес Виктории к лощёному герцогу...

Её аристократические повадки, которые невозможно было скрыть даже за маской примы...

Тот факт, что Эдмунд разбогател после "несчастного случая" с женой...

И, наконец, финальный, самый болезненный удар — медальон на её туалетном столике. Портреты детей. Детей Эдмунда Кросс-Варна, оставшихся без матери.

Дети.

Её дети.

Неужели она — Валерия?

Моя Тори.

Воскресшая из мёртвых жена моего злейшего врага.

А теперь она вернулась.

Воскресла из пепла, сменила лицо, имя, всё — чтобы отомстить. Чтобы забрать своих детей. Чтобы уничтожить тех, кто её предал.

Теперь я понимал всё.

Вот почему она так отчаянно кричала, что это только её война.

Она была заживо похоронена теми, кому доверяла. И теперь вернулась, чтобы забрать обратно свою жизнь и жизнь своих детей.

Я