Цена предательства: Месть по нотам - Lana Rubi

Он подхватил мой кинжал и бросил его с убийственной точностью, прямо мне в сердце.

Я видела, как сталь летит в меня медленно, неотвратимо, сверкая в свете магических ламп. Но тело после удара не слушалось. Я не успевала отскочить. Не успевала даже вдохнуть.

И вдруг перед глазами мелькнул серебряный шёлк.

Алисия.

До этого она стояла в нескольких шагах от меня, и я видела её лицо, бледное, мокрое от слёз, но решительное. В её глазах не было злости. Не было ненависти. Только бесконечное, безнадёжное раскаяние.

В самый последний момент она с отчаянным криком прыгнула вперёд, закрывая меня своим телом.

Тяжёлое лезвие с глухим, тошнотворным звуком вонзилось ей точно в грудь.

Алисия дёрнулась, её рот открылся, но не вышел ни звук. Она пошатнулась и упала на колени, затем рухнула на мраморный пол, тяжело и хрипло дыша. Я опустилась на колени рядом с ней. Из уголка её губ потекла тонкая струйка крови, оставляя тёмный след на серебряной ткани платья.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Мой разум отказывался принимать происходящее.

Алисия посмотрела на меня своими гаснущими глазами. В них больше не было безумия. Не было злобы. Только бесконечная, всепоглощающая боль и раскаяние.

Она подняла дрожащую руку, как будто пытаясь коснуться меня, но рука не слушалась. Пальцы беспомощно упали на мрамор.

— Прости меня... — прошептала она, и её голос был таким тихим, что я едва расслышала. — Валерия... за всё... За обрыв... За детей... За то, что я... я позволила...

Её глаза начали стекленеть, но она всё ещё смотрела на меня с мольбой, с надеждой, что я прощу.

— Я не хотела... чтобы так... — её голос прервался, и она закашлялась, выплёвывая кровь. — Прости...

Её рука бессильно упала на мрамор. Голова откинулась. Взгляд замер, устремившись в потолок.

Я сидела на полу, прижимая ладонь к её ране, хотя знала, уже слишком поздно. Кровь текла между моими пальцами, тёплая и предательски живая, в отличии от Алисии.

Эдмунд стоял в нескольких шагах, и его лицо исказилось от ярости. Он злился не на то, что она умерла, его бесило, что на её месте не я.

Он потерял свою марионетку. Свидетеля. Соучастника.

Но я не смотрела на него.

Я смотрела на Алисию. На женщину, которая когда-то была моей лучшей подругой, которая помогла убить меня, а теперь отдала жизнь, чтобы спасти.

Я медленно поднялась, вытирая кровь Алисии о своё платье. Мои пальцы сжались в кулаки, и в груди закипела холодная, беспощадная ярость.

Я повернулась к Эдмунду.

— Стража! — прорычал Эдмунд.

И в ту же секунду за его спиной из дверей высыпала целая куча гвардейцев, человек десять, с обнажёнными клинками.

Я стала пятиться от Эдмунда вдоль стены, чувствуя, как холодный камень давит в спину. В нескольких шагах от меня виднелся выход на открытую террасу. Нужно попробовать бежать. Силы были не равны. Даже в этом Эдмунд обманул, говоря, что мы будем тут одни. Видимо, он никому не доверял.

Он перешагнул через тело Алисии, даже не взглянув на неё, и снова замахнулся на меня мечом.

Но в этот момент окна холла разлетелись вдребезги.

— Тори, сюда! — рявкнул Борк, прыгая сквозь разбитое стекло.

Наконец-то , — пронеслось в голове.

За ним в дом ворвались Морвен и Эн. Они втроём с ходу вступили в бой, но поместье уже было заполнено личной гвардией Эдмунда. Противников оказалось больше, чем мы ожидали. Металл зазвенел о металл, крики смешались с запахом крови и магии.

Эдмунд, понимая, что мы проигрываем, предпринял очередную попытку. Он ринулся ко мне, замахиваясь клинком, чтобы прикончить меня, но тяжёлый фиолетовый сполох боевой магии перехватил его удар, отбросив меч в сторону.

Перед Эдмундом вырос Дориан.

Ни я, ни Кросс-Варн не знали главного: следом за моей командой во двор поместья вошёл элитный отряд генерала Дориана. Двор мгновенно окружили, зажимая людей Эдмунда в кольцо. Началась кровавая, хаотичная схватка.

На удивление, лицо Дориана было спокойным. Слишком спокойным для человека, который только что ворвался в битву. Но глаза... глаза горели тем самым золотом, которое я видела каждый раз, когда он сдерживался, чтобы не убить меня от ревности.

— Отойди от неё, Кросс-Варн, — произнёс он тихо. Без крика. Без пафоса. Просто констатация факта. — Сейчас же.

Эдмунд оскалился, его пальцы сжались в кулаки.

—Да кто ты такой чтобы вмешиваться! Она моя жена!

— Она не твоя, — Дориан сделал шаг вперёд, и его крылья медленно расправились, заполняя пространство. — И никогда не была твоей.

Эдмунд не ответил. Вместо этого он ринулся вперёд с криком, взмахнув мечом.

Дориан принял удар на свои скрещенные предплечья, и воздух между ними взорвался фиолетовым пламенем. Удар был такой силы, что мраморный пол под ними треснул, разбегаясь паутиной трещин к стенам.

Я не стала стоять в стороне.

Пока они сцепились в смертельном танце, я метнулась в сторону, подбирая один из своих клинков, валявшихся на полу. Эдмунд был уже ранен. Дориан успел рассечь ему плечо первым ударом, и кровь текла по его руке, капая на мрамор. Но он дрался с яростным отчаянием, не думая о защите, только об атаке.

Я нанесла удар снизу, целясь в бедро.

Эдмунд отшатнулся и успел увернуться. Клинок лишь рассёк ткань его камзола. Он обернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула такая ненависть, что у меня перехватило дыхание.

— Ты! — прорычал он, и его меч метнулся ко мне.

Я отскочила, чувствуя, как лезвие рассекает воздух в дюйме от моего лица. Дориан воспользовался моментом и нанёс удар в спину, Эдмунд извернулся, блокируя обе атаки. Но оступился и рухнул спиной прямо в раму разбитого окна. Не давая ему подняться, Дориан рванулся следом, а я, за ним.

Мы втроем вывалились на террасу. Воздух был пропитан запахом крови и магии. Вокруг особняка гремела битва. Гвардейцы Дориана уже добивали последних людей Эдмунда, но мы не слышали их криков. Наш мир сузился до трёх фигур, движущихся в смертельном танце. Эдмунд отступал, и с каждым шагом он приближался к краю поместья. Мы двигались по дорожке, усыпанной гравием, который хрустел под ногами, как кости. По обе стороны от нас стояли вековые деревья, их ветви качались на ветру, словно протягивая руки, чтобы остановить нас. Но никто не останавливался.

Дорожка вела вниз, к самому краю территории, где земля обрывалась в бездну.

Я видела, как Эдмунд пятился,