Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

– Что же делать дальше, товарищ начальник, – спросил его кто-то.

– А что ты до этого делал? – зло переспросил Кошкаров.

– Ну… стрелял… с вами вместе немцев из столовой выкуривал.

– Вот и продолжай дальше стрелять и выкуривать.

– Чем? Ни патронов, ни гранат…

– Хватит, довольно! – резко прервал Кошкаров. – Штык есть, руки есть и солдатская честь есть, воюй! – Потом добавил мягче: – Мы подскажем.

Отбивать натиск фашистов становилось все труднее: голод, жажда, отсутствие оружия и боеприпасов доводили людей до безумия, а фашисты усиливали огневые налеты и бомбежку. Защитники Цитадели гибли, истекали кровью, оставаясь непокоренными, и искали пути для продолжения борьбы.

В ночь на 28 июня послали и меня с группой товарищей искать такой путь. Как он мне достался – Вам известно»[179].

Из воспоминаний А.Д. Романова следует, что командование осажденными осуществлялось на Центральном острове и в Восточном форте. Было налажено управление подразделениями, передавались и исполнялись приказы.

О нехватке воды вспоминали все защитники крепости. Так, старший сержант 44-го стрелкового полка А.П. Бессонов свидетельствовал: «…Нередко случалось, что боец слезно просил воды, а мы с болью в сердце отказывали ему, ибо вода была для раненых и детей. Несмотря на то, что в 5–6 метрах от стены протекала река Мухавец, добыть воду было очень трудно…»[180] О том же вспоминал заведующий делопроизводством продовольственно-фуражной службы 84-го стрелкового полка старший сержант Сергей Михайлович Кувалин (1919–1994), награжденный в 1985 году к 40-летию Победы орденом Отечественной войны 2-й степени: «…Бойцов мучила жажда. До воды было метров 12–15, а взять ее почти невозможно, редко кому удавалась вылазка: всех срезал пулеметный огонь врага, располагавшегося по другую сторону реки. Как-то старшина Меер спустился к реке за водой. Зачерпнув полное ведро, он возвращался обратно; ему оставалось одолеть метров пять, не больше, как вдруг возле самого окна пуля настигла его, пробив грудь. Сделали ему перевязку, но вскоре он умер…»[181]

Невозможность достать воду, так как берега Буга и Мухавца полностью простреливались немцами даже в ночное время, стала одной из причин, по которой защитники крепости вынуждены были прекратить сопротивление. Вода требовалась не только для питья, но и для охлаждения пулеметов. Скважины же, которые пробивали в казематах, не могли удовлетворить даже минимальные потребности в воде.

26 июня была предпринята попытка прорыва с Центрального острова. Большая группа защитников Цитадели во главе с лейтенантом А.А. Виноградовым пыталась прорваться из Цитадели через Кобринское укрепление, но успеха не имела. Группе прорыва, разделившейся на несколько отрядов, не удалось вырваться за главный вал, практически все её бойцы были пленены или уничтожены немцами, занимавшими оборону у огибавшего Брест шоссе.

А.А. Виноградов так вспоминал о попытке прорыва: «<..> я должен был к 25 июня сформировать отряд в составе трех стрелковых взводов и одного пулеметного, укомплектовать боеприпасами и в ночь на 26 сосредоточить его на исходных рубежах в развалинах Трехарочных ворот. С наступлением темноты необходимо было с боем выйти из крепости на южную окраину Бреста с последующим продвижением в направлении Кобрин – Барановичи и там соединиться с нашими частями.

В ночь на 26 июня была сформирована группа в 120 человек и расположена на исходных позициях, взводы группы были укомплектованы сержантским составом. Первым взводом командовал воентехник 2-го ранга, фамилии не помню. Весь состав головной группы прорыва был обеспечен оружием и гранатами.

Когда все было готово, я доложил капитану Зубачеву и комиссару Фомину о готовности группы к прорыву. Полковой комиссар, выслушав мой доклад, спросил о самочувствии бойцов и командиров, о их решимости выполнить боевой приказ, а затем распорядился собрать все документы и спрятать их вместе с полковым знаменем нашего 455-го стрелкового полка в надежном месте (после войны найти документы и знамя не удалось. – Б.С.).

Через командиров взводов собрал около 25–30 комсомольских билетов, в том числе свою кандидатскую карточку, орденскую книжку, орден Красной Звезды и два удостоверения личности.

Я и заместитель политрука Александр Смирнов завернули полковое знамя и документы в простыню, затем в мешок и положили в трубу, которая выходила из подвала к реке Мухавец. Вход в нее заложили обломками кирпича. После этого я вернулся на командный пункт Зубачева и попросил прикрыть нашу переправу через реку Мухавец пулеметным огнем. Решили вопрос о сигналах. Я простился с полковым комиссаром Фоминым, капитаном Зубачевым, со своим близким другом по обороне политруком Петром Кошкаровым и явился в расположение взводов. Было решено, что пулеметный взвод перебежит по мосту на противоположный берег Мухавца, а стрелковые форсируют реку вплавь.

В 12.00 по сигналу бойцы и командиры с возгласом „Вперед, за Родину!“ начали форсировать Мухавец. Однако огневое прикрытие нас полностью обеспечить не смогло. Когда мы добрались до противоположного берега, гитлеровцы открыли прицельный огонь. Сосредоточившись на берегу, мы бросились в атаку и прорвали первое кольцо осады.

Тут же заняли временно круговую оборону с тем, чтобы отвлечь фашистов и дать возможность форсировать реку главным силам под руководством капитана Зубачева. Но он немного опоздал с выступлением. За это время фантасты скорректировали артиллерию и накрыли огнем исходные позиции главных сил. Тем самым был нарушен весь замысел.

Я получил сигнал от Зубачева: „Продолжай движение по намеченному маршруту“. С боем двинулись берегом Мухавца в юго-восточном направлении. Особенно тяжело было прорвать кольцо осады, созданное гитлеровцами на внешнем валу. На юго-восточной окраине пришлось оставить многих дорогих друзей убитыми. Только к 19.00 27 июня нам удалось покинуть крепость; основная группа за нами не последовала, видимо, противник сумел подтянуть свежие силы.

Вышли мы на открытую местность. Впереди лежала лента шоссе Варшава – Брест. Нас оставалось человек 70. По шоссе непрерывным потоком двигались фашистские войска. Гитлеровцы заметили нас и развернули пехоту; я дал команду занять круговую оборону, и мы приняли неравный бой, в результате которого враг тоже понес потери в живой силе»[182].

24 июня в крепости продолжились бои. В ЖБД 45-й дивизии за 24 июня первая запись без указания времени: «Перестрелка, отчасти вызванная, пожалуй, всеобщей нервозностью, продолжается.

2.00. Полковник Йон докладывает, что и на Северном острове завязалась оживленная перестрелка с противником, который, вероятно, пытается прорваться на север. Он (полковник Йон) считает, что проведение запланированной на утро атаки, вероятно, будет сопряжено с большими потерями; и, между прочим, по его словам, он испытывает недостаток в боеприпасах (в особенности снаряженных пулеметных лентах).

Попытки прорыва повсюду пресекаются.

3.30.