Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

все добрались успешно, все семь человек (Вольфсмайр, Дойблер, Приллингер, Гуртнер, Йетцингер, Зигльхубер и я). И только Гуртнеру выстрелом сорвали противогаз со спины. Мы радовались, что снова оказались со своими. Наше положение было опасным, немудрено, что Йетцингер, еще молодой солдат, наложил в штаны. В третьей роте [135-го пехотного полка] нам сообщили, где находилась наша рота, и вскоре мы добрались до своих. Они уже причислили нас к мертвым, так что это была радостная встреча. Теперь нам нужно было занять позицию во дворе и взять в осаду Северный остров. Мы сразу заняли вырытые русскими окопы. Было уже темно, для освещения подожгли дом. Замаскированные стрелки без разбору стреляли вдоль и поперек вокруг. Группа управления роты состояла из 10 человек. Двое из них должны были постоянно докладывать о ситуации, держа под рукой ракетницу и винтовку. Тут и там были видны мелькающие, как призраки, русские. Штурмовой отряд был отправлен в распоряжение батальона. Вечером вернулись двое из отряда, который ходил на штурм в воскресенье, унтер-офицер и рядовой. Вместе с толпой пленных они были осаждены в церкви. Когда сегодня наша артиллерия стреляла [по церкви], были прямые попадания. Ефрейтора Шляйнинга разорвало (свидетельство того, что немцы, осажденные в церкви, несли потери от „дружественного“ огня. – Б.С.), а двое других, унтер-офицер Эмрих и стрелок Финнер больше не выдержали [в осаде], вырвались и благополучно вернулись вечером к нам; мы уже считали их мертвыми. И тут наступила совершенно темная ночь»[195].

Капитан барон фон Вайденберг-Кюнсберг, судя по всему, пользовался дурной славой в 45-й дивизии из-за своей приверженности к «мясным штурмам» и пренебрежения жизнями солдат и офицеров.

24 июня солдат 2-й роты 135-го полка Хайнрих Эбенсэдер записал в дневнике: «Не спали. В 6.30 нас сменил 1-й взвод. Умываюсь, поспал где-то час. С 11.30 до 12.15 открыт огонь. Получил письмо. В 13.15: подготовиться к атаке. С оборонительного рубежа на северо-восток. Это был только приказ Кюнсберга. Идти довелось по открытой местности. Уже горели многие дома, слева в бункере еще находился противник, в основном это были комиссары (у нас это политические руководители) (die Politischen Leiter). Мы продвинулись примерно на 300 м, подошли к домам, 3-й взвод проходил мимо бункера, и когда мы находились там, вдруг начался такой перекрестный огонь, что из-под него невозможно было выбраться, я уже попрощался с жизнью. Справа атаковал 133-й полк, огонь вели почти только свои, мы стреляли друг в друга, постоянно кричали „Свои!“ Лейтенант Хенчель приказал отойти назад, ведь не было смысла своим убивать своих же. Кюнсберг повторил приказ: „Мой батальон, в атаку“, – продвинулись недалеко (200 м), вернулся связной батальона, приказ полка: прекратить атаку; мы отошли назад, 3-й взвод продолжил, и они пошли дальше. У I батальона не было приказа атаковать, его отдал всего лишь Кюнсберг. В 14 часов часть вала взлетела в воздух, где-то на 200 м в высоту, это было хранилище для боеприпасов. Мы думали, что русский взорвет весь вал, мы отошли назад через улицу, окопались, спустя 30 мин. опять нужно было двигаться на вал. Мы вырыли себе противотанковые щели, за это время ушел 1-й взвод, нас осталось 4 человека, мы ждали, в 21 часов пришел обер-фельдфебель Акерманн и забрал нас, прошли 300 м вправо, окопались там, не хватало целого 3-го взвода, я был в группе управления роты. Где-то с 23 до 23.45 шел дождь, я накрылся плащ-палаткой, проспал примерно 2 часа»[196].

Вечером 24 июня собирались совершить прорыв защитники Восточного форта. Майор Гаврилов вспоминал, что прорываться собирались в трех направлениях: «Лейтенанту Домиенко было приказано возглавить группу прорыва в направлении Восточных ворот крепости; лейтенант Коломиец должен повести бойцов к полотну железной дороги, а затем к железнодорожному вокзалу. Оттуда доносилась стрельба, взрывы гранат. Мы предполагали, что вокзал защищают наши войска. Третьим направлением избрали прорыв через Северные ворота к лесам Беловежской пущи. А это примерно в 60 километрах от Брестской крепости. Данную группу прорыва, причем самую многочисленную, поручалось возглавить политруку Скрипнику. Мы с капитаном Касаткиным взяли на себя общее руководство операцией, которую назначили на 10 часов вечера. Уходить из форта мы с ним должны были в группе Скрипника. Нам предстояло взять с собой до 40 раненых. Их предполагалось, так же как женщин и детей, отправить на лошадях. Нескольких животных мы все же уберегли»[197].

Однако прорыв захлебнулся в самом начале, и Гаврилов благоразумно вернул бойцов в форт: «Гитлеровцы готовились к ужину, а мы к прорыву. Бойцов снабдили боеприпасами, выдали продовольствие. Каждый из них знал свое место в бою. До позиции врага метров 150–200. Это пространство нам необходимо было преодолеть одним броском, а там – рукопашная схватка и выход из кольца блокады. Еще раз взвешиваю все „за“ и „против“. И вижу, что иного выхода у нас нет. Надо пробиваться, идти на соединение со своими войсками.

Ровно в 10 часов вечера по условному сигналу защитники форта пошли на прорыв. Уже через несколько минут мы оказались в кромешном аду, а точнее – в огненном мешке. Отовсюду били пулеметы и автоматы, на нас обрушила огонь вражеская артиллерия. Потеряв несколько десятков бойцов убитыми и ранеными, мы вынуждены были вернуться обратно в форт и сражаться здесь до конца»[198].

К вечеру 24 июня немцы, применив огнеметы, овладели большей частью крепости, за исключением участка кольцевой казармы (Дом офицеров) возле Брестских (Трёхарочных) ворот Цитадели, казематов в земляном валу на противоположном берегу Мухавца («пункт 145») и расположенного на Кобринском укреплении так называемого «Восточного форта» (его гарнизоном из примерно 400 бойцов и командиров Красной Армии, командовал майор Петр Михайлович Гаврилов, командира 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии). В этот день немцам удалось пленить 1250 защитников крепости[199].

Около 3.00 утра 25 июня 133-й пехотный полк докладывал в штаб 45-й дивизии: «Ночь, в общем, прошла более спокойно, не считая некоторых перестрелок. Центральный, Южный и Западный острова надежно удерживаются полком.

25.06. в 4.00 I батальон проведет ударную операцию на Центральном острове, направленную против отдельно стоящего дома возле Северного моста острова, в доме находятся два русских пулемета. В подчинение получены саперы со взрывчаткой. 135-й пехотный полк уведомлен. После подавления этого очага сопротивления будет сломлено последнее известное нам сопротивление на Центральном острове.

На Северном острове III батальон, располагающий только 2 стрелковыми ротами, ослабленными на 1/3 из-за понесенных потерь, не смог везде достичь намеченной цели, Мухавца. Однако ожидается, что зачистка Северного острова силами разведывательного батальона 45 с подчиненными частями