Улей. Испытание жрицы - Юлия Борисовна Жукова

Получив свою броню, отряд Боргны двинулся в Средний пояс. Хельга обернулась и попыталась поймать мой взгляд, и я снова молча кивнула ей. А потом ушла, потому что мне не терпелось проверить идею, на которую меня навёл разговор с Боргной. Для начала я отыскала тот самый бледнокорень, которым ей угрожала, просканировала его шкурку — и впрямь тонюсенькую, едва отделяющую мокрую мякоть от внешнего мира. Вот теперь я и правда могла кому-нибудь броню попортить: шкурка появилась в меню Модификации, и мои угрозы больше не были дутыми. Правда, чтобы применить Модификацию, объект должен быть неподвижен, но, может, это можно было отработать.

Пока что я применила её на ближайшем дереве, размягчив участок коры. Засекла, сколько запаса было до и сколько осталось после. Потом применила Поглощение.

На сей раз Улей не стал ругаться, а честно принялся поглощать. Значит, препятствием всё же была кора… Хотя и без коры столбик рос медленно. Чтобы отбить потраченное на Модификацию, пришлось торчать у ствола минут десять, и за это время ко мне дважды пытался присосаться просканированный бледнокорень. Что ж, понятно: тянуть силы из деревьев — не вариант.

Остаток дня я экспериментировала: пополняла библиотеку алгоритмов Модификации, подстраивала скорость Поглощения. Потренировалась модифицировать поверхности быстрее. На это тратилось больше запаса, но теперь я могла бы, наверное, переодеть кого-то на ходу. Когда на меня выкатился костерень, я применила Модификацию на его косточки, и через пару оборотов шар обмяк, распластавшись блинчиком. А вот это уже весело!

Я принялась рыскать по лесу и превращать одних виллидиров в других — не полностью, конечно, только внешние покровы. Самый интересный эффект получился, когда я нашла колонию стрельцов — это такие грибы, которые сидят себе на поваленном дереве, а когда подходишь поближе, выстреливают в тебя кусачей пастью — и применила на один из них шкуру снулитки. Гриб покрылся контрастным узором, а остальные вокруг него закачались и опали. Заснули, что ли⁈ Подходить близко я не рискнула, ещё сама свалюсь, тут-то меня и сожрут. Но что шкура снулитки обладает таким же действием, как сама снулитка — это я запомнила.

Наконец я решила, что наигралась на сегодня и пора запасаться. Вечером же опять приведут замутнённых, пора отращивать задницу… Эх, вот бы как-нибудь запасать не в себя, а во что-то внешнее! Тогда можно было бы и впрок накопить, и не таскать тяжёлый жир на себе всё время. А что если…

Я огляделась, и взгляд мой упал на крупную мыркву, сидящую на стволе неподалёку. Я отковырнула её вместе с кусочком коры и положила в сумку, после чего вернулась к куртине стрельцов. Поглощение выкачало из них всё до донышка. Я открыла сумку, посмотрела мыркве в светящиеся красные точки и применила Восстановление. Она подросла. Я огляделась, заприметила кочку, поросшую кровнями, и употребила и их, тоже спустив всё в мыркву. Она ещё подросла. Я попробовала потянуть силу обратно, примерно замеряя, насколько центральное вздутие мырквы уменьшится.

Точных измерений было сделать нечем, но по моим впечатлениям терялось не так много запаса. Скажем, если Улей писал, что у меня 90% ИМТ, я сливала в мыркву пять процентов, а потом доставала обратно, размер мырквы становился примерно таким же, как в начале. А это означало, что её можно использовать как переносную батарейку. Только посадить в какой-нибудь ящик, чтобы она ночью не расползлась. И не размножилась… Хотя — виллидиры же не размножаются?

В итоге я накачала мыркву до размеров коровьей головы. В сумке она уже давно не умещалась, но у меня оказался припасён мешок. На всякий случай я покрыла рубаху под курткой зубаточьей бронёй, взвалила мешок на спину и так поволокла свою батарейку домой.

— Покажи добычу! — окрикнул меня стражник с вышки.

Я невозмутимо спустила мешок на землю и раскрыла горловину. Наверху повисло молчание. Потом передо мной спланировал незнакомый замутнённый с улиточьими рожками под носом и склонился над мешком. Рожки шевелились, принюхиваясь.

— Это где ж такая мырква водится? — наконец спросил он, не отводя взгляда от раздутой, как воздушный шарик, наполненный водой, круглой мырквы с едва заметной оборочкой лишайника. Мырква смотрела на него в ответ недобрыми красными глазками.

— В лесу, — пожала плечами я.

— Чего там, Снорри? — крикнул сверху его напарник-аэромант.

— Спустись да посмотри! — гаркнул Снорри. Напарник подумал и тоже слетел вниз. Теперь они вдвоём играли в гляделки с мырквой.

— Это что, тоже предвестник расширения? — наконец вопросил мироздание Снорри.

— Надо харсиру доложить, — заметил аэромант.

— Я могу забрать свою добычу? — спросила я, теряя терпение.

— Можете… — растерянно и вразнобой ответили стражники и взлетели обратно на вышку, не иначе, писать отчёт. А я понесла свою аномальную мыркву дальше.

А дома меня, оказывается, дожидался Нокк. Сидел во внешнем кабинете на краешке лавки для посетителей и ёрзал, словно сомневался, что имеет право тут быть.

— Какие новости? — спросила я, сгружая ношу и оглядываясь, куда бы поселить нового жильца моих покоев.

— Налоги ваши выплатил, вот квитанция! — подорвался парень, тыча пальцем в лист бересты на столе. Я пробежалась по ней глазами — исписан корявыми рунами на скорую руку, но читабельно, в углу выжжена печать в виде щита, на нём — силуэт ворона, а по контуру меленько надпись «Ветер устоит». Под щитом стояла пометка «Казначейство».

— Молодец, оправдываешь доверие, — усмехнулась я, убирая бересту в первый попавшийся ящик.

— Стараюсь! — заулыбался Нокк, но не расслабился. — А ещё вас харсир Айвинд просил зайти насчёт оружия.

Вона чё… Оружия! Я поспешно оглядела себя. Ну, можно было бы и помыться сначала, платье надеть… Хотя платья у меня оба похожи на шерстяной мешок, сильно красиво не будет. Надо, что ли, с какой-нибудь твари шкуру покрасивее на платье перенести. Или можно с другой ткани?

Я понюхала рукава куртки и махнула рукой. Переживёт Айвинд, вроде я несильно грязная.

— Ну пойдём тогда.

Нокк отвёл меня к кабинету Хранителя ключей — это было кстати, потому что я уже подзабыла дорогу. Несмотря на вечернее время, Айвинд сидел за столом и перекладывал какие-то документы. Часть — на бересте, другие — на чём-то помягче. Ткань? Или тонкая кожа. Вот тоже интересный материал… А мои жреческие книги на чём-то совсем другом написаны.

Рядом с документами стояло несколько кружек из глины и дерева, все пустые. Нокк тут же