Фрагмент - Илья Гвин

уходящими светилами. Отцовское оно было, городское или уже вовсе ничьё, с виду земля от этого не менялась: те же борозды, те же камни у межи, та же сухая полоска у дальнего края.

Bарт доел первым, вытер ладонь о штанину и кивнул на книгу у Эвена под локтем.

— Ты её ведь не просто так приволок.

— Не просто так, — согласился Эвен.

Барт немного помолчал, потом спросил:

— Всё про ту же армию?

— Про то, что у человека может быть больше одного пути, — сказал Эвен.

Барт пожал плечами.

— Ну а если не армия, то можно же и попроще. В ученики к кому-нибудь. К кузнецу, например. Или к аптекарю. Крис у обоих на глазах постоянно мелькает.

Крис покосился на него.

— Думаешь, они меня просто так возьмут?

— Не знаю, — честно сказал Барт. — Но это хоть что-то.

Эвен покачал головой.

— В ученики тоже не берут с улицы только потому, что ты примелькался. За это обычно платят. Или дом платит. Или ты несколько лет работаешь почти даром, пока в тебя вообще начнут вкладывать время. У кузнеца железо, уголь, инструмент. У аптекаря травы, посуда, место. Это дорого.

Барт скривился.

— У вас что ни возьми, всё в деньги упирается.

— Потому что так и есть, — спокойно сказал Эвен.

Крис молчал. Про кузню он и сам думал, но думал так, как думают о тёплом доме зимой: хорошо бы, только это не про тебя.

Барт глянул сначала на Эвена, потом на Криса.

— А вы вообще кем хотели бы стать, если по-честному?

Эвен хмыкнул.

— Вот уж разговор под конец дня.

— Нормальный разговор, — буркнул Барт. — А то с вами посидишь, и кажется, будто вы оба уже старыми родились.

Он сам первым и ответил:

— Я бы, если честно, хотел когда-нибудь поступить в Академию. Не уездную какую-нибудь, а в одной из Столиц. А там, может, и дальше пробиться, в такие места, про которые у нас только треплются по пьяни. Хоть на один из Венцов глянуть изнутри. А если не выйдет, так я всё равно здесь не застряну. Хоть в наёмники пойду, хоть в обозную охрану, хоть ещё куда попроще. Но мир я всё равно повидаю, это точно.

Эвен немного подумал.

— А я бы хотел добраться до мест, где ещё остались старые схемы, рабочие конструкты и вещи, которые здесь уже никто не умеет даже толком назвать. Не в книге о них читать, а видеть самому и понимать, как они были сделаны.

Барт фыркнул.

— Ну да, это очень по-твоему. Я про жизнь, а ты опять про древнюю пыль и железки.

Эвен едва заметно улыбнулся.

Барт повернулся к Крису.

— А ты?

Крис не ответил сразу.

— Не знаю.

И это прозвучало не как отговорка, а как правда.

Барт поднялся со стенки.

— Тогда хоть подумай. А то с вами посидишь — и сам начнёшь разговаривать, как книжка.

Барт ушёл первым. Сказал, что если задержится ещё хоть немного, мать решит, будто его в поле закопали, а потом лично откопает, чтобы отругать как следует. Когда он скрылся за межой, стало тише. Крис и Эвен ещё посидели на стенке молча. С ним молчать всегда было легче, чем объяснять.

Потом Эвен провёл пальцем по корешку книги и спросил:

— Тяжёлый день?

Крис коротко усмехнулся.

— А сам как думаешь?

— Думаю, хуже было то, что это поле осталось тем же самым.

Крис повернул к нему голову.

— Это заметно?

— По тебе — да.

Крис немного помолчал, потом спросил уже без злости, просто устало:

— А ты бы что делал на моём месте?

Эвен не ответил сразу. Он редко отвечал сразу на вещи, которые хоть что-то значили.

— Смотрел бы, где от меня может быть толк не только завтра, — сказал он наконец.

— То есть ушёл бы?

— Может быть. Смотря куда и зачем.

Крис выдохнул через нос.

— Вот об этом я и говорю. С тобой всё время так, будто ответ где-то есть, только до него ещё идти и идти.

— Обычно так и бывает, — спокойно сказал Эвен.

Крис хотел отмахнуться, но не стал. Сил на раздражение уже почти не осталось.

— У меня здесь дом.

— Пока да.

— Поле.

— Уже не твоё.

Фраза резанула. Эвен сказал её негромко, без нажима, но от этого легче не стало.

— И люди, — добавил Крис.

— Люди пока здесь, — кивнул Эвен. — И держатся вместе. Просто без Дарна и Рейна на каждого легло больше, чем раньше. Ты это и сам видишь.

На это Крис ничего не ответил.

Эвен сдвинул книгу с колена между ними. Небольшая, в потёртой тёмной обложке, с побитыми уголками и стёртым корешком, она больше походила на рабочую вещь, чем на что-то редкое.

— Что это?

— Справочник по наборам.

Крис нахмурился.

— Каким ещё наборам?

— Армейским, — сказал Эвен. — Я потому и принёс.

— Не завтра, — сказал Эвен. — И не потому, что это идеальный путь. Просто там человека чаще сначала смотрят по телу, по слою, по тому, выдержит ли он службу и есть ли от него толк, а уже потом вспоминают, из какого он дома и на чьей земле вырос. Не всегда. Не сразу. И без связей тоже проще не становится. Но всё-таки чаще, чем здесь, где про тебя почти всё решили ещё до того, как ты успел стать кем-то сам.

Он раскрыл книгу и начал читать.

— Внешние гарнизоны берут с четвёртого слоя, если человек годен по телу и на нём нет долга, который запрещает уход.

Крис провёл взглядом по строчкам, почти ничего не разбирая в сумерках.

— Я не могу просто взять и уйти.

— Сейчас не можешь.

— Дарн не вернулся.

Эвен опустил взгляд в книгу, потом снова поднял его на Криса.

— Я знаю.

— И Рейн.

— Его ты, скорее всего, дождёшься раньше.

Крис сжал в пальцах край остывшей лепёшки.

— А если нет?

Эвен немного помолчал.

— Если Дарн вернётся, он тебя найдёт где угодно, — сказал он наконец. — А если не вернётся, то сидеть здесь и день за днём гнуться на этом поле ничего не изменит.

Крис резко поднял голову.

— Ты не знаешь, вернётся он или нет.

— Не знаю, — согласился Эвен. — И ты не знаешь. Никто не знает. Поэтому я и говорю не про завтра. Я говорю про то, что тебе пора хотя бы начать смотреть дальше завтрашней борозды.

Он закрыл книгу.

— Ты что, и правда собрался всю жизнь здесь остаться? На поле, которое у тебя уже забрали? Или будешь ещё много лет ходить кругами по окрестностям и делать