Медоед 12 - Макс Гудвин

Занятно, что мой рапорт был похож на рапорт Малдера с его истиной где-то рядом: «Докладываю, что в вероятной реальности событий вы уничтожили цель ПТУРом. Значит, машина уязвима, и ЛМ это теперь тоже знает».

Мой же Следопыт вёл нас к Нарвскому водохранилищу, и в его побеге помогала ему темнота. И, прицепив к шлему прибор ночного видения, я ждал груз — тот, который мне должны были передать. Остановившись на трассе у бронемашины через полчаса, я вышел, а мне навстречу шагнул человек в чёрном и балаклаве, поставив напротив меня ящик, открыв для меня его деревянную крышку. Там лежали три зелёненькие «мухи», и я взял два РПГ-18, что дало мне +5 с хвостиком килограмм веса.

В какой-то момент я понял, что ехать больше нельзя, и, попрощавшись с Фомой, спрыгнул на снег из машины и побежал за ЛМом, пока что легко, с намерением набрать скорость позже.

И вот я снова бежал, бежал в полной разгрузке, бежал по неглубокому снегу и шурша сухой травой, пробивающейся через наст. Догоню — хорошо, не догоню — да и хрен с ним. Я сделал всё. Я его задержал живым, я его передал в ОЗЛ, а они его про… теряли.

— Включить тебе музыку? — спросил у меня Тиммейт, когда уже этот забег казался мне вечностью.

— Давай что-нибудь жизнеутверждающее, — попросил я.

— Советское может быть? — спросил у меня ИИ.

— Давай советское…

И оно зазвучало:

Хотим плывём, хотим по лугу скачем,

Не унываем никогда, нигде.

Мы твёрдо знаем: жить нельзя иначе,

На зелёной суше, в голубой воде:

Весёлые зелёные, лупатые,

Весь мир для нас как тёплый водоём.

Вам может показаться, что мы квакаем.

На самом деле песню мы поём!

Слыхали мы: земля кругла как мячик,

А нам охота побывать везде.

Мы твёрдо знаем — жить нельзя иначе,

На зелёной суше, в голубой воде:

А если вдруг беда нагрянет, значит,

С улыбкой глянем мы в лицо беде.

Мы твёрдо знаем: жить нельзя иначе,

На зелёной суше, в голубой воде:

Распаренный от бега, выдыхая через клапаны пар, я бежал по замёрзшим лесистым болотам, слушая песню из советского мультика. И это тоже, видимо, веселило Тиммейта. Интересно, у ЛМа в роботе тоже стоит человеконенавистническое программное обеспечение, или мне одному так «везёт»?

И вот, когда я совсем устал и оголодал, впереди меня замаячил железнодорожный мост через неизвестную мне реку. И я уже пешим ходом пошёл по нему, а спустившись на другой стороне и пройдя вдоль реки, наткнулся на следы на снегу, выходящие из воды. Они были широкие, трёхпалые, словно у доисторического животного. По продавленности было видно, что машина весила под тонну.

— Тиммейт, у этого робота где батареи? — спросил я.

— Батареи под сиденьем пилота, равномерно расположены по спине машины. Там же и система беспроводной зарядки от ЛЭП.

— Что значит «беспроводной»? — спросил я.

— Машина может встать под ЛЭП и за счёт электромагнитных полей заряжаться.

— Жалко, что я так не могу… — прошептал я, снова смотря через Следопыта.

Ложный Медоед был без одной ноги, но он всё равно от меня уходил. Оставалось рассчитывать на технические моменты.

— На телефон Дяде Мише мою геолокацию сбрось. Скажи, что мне нужны «Сникерсы» с орехами и вода, и обувь моего размера, тёплая и сухая, — произнёс я.

— Он просит уточнить, где цель, — ответил мне Тиммейт.

— Щас, — выдохнул я, останавливаясь, доставая сотовый, открывая на нём карту и переводя взгляд со Следопыта на девайс.

— Тут, — произнёс я, ткнув пальцем в карту, и добавил: — Сколько меня от него отделяет?

— 12 километров. Хочешь, я пересчитаю в милях?

— На хера? — удивился я.

— В милях число будет меньше.

— Это в вашем мире ИИшек всё столь просто, а у нас не так. Что 12 км, что 8 миль — одно и то же…

— 7,5 миль, если быть точным, — произнёс Тиммейт. — Дядя Миша говорит, что вертушки вылетели, будут прочёсывать тот квадрат, и ты не будешь там первым, если продолжишь в том же темпе.

— Мне «Сникерсы» сбросят, пусть с водой, хрен с ней, с обувью. А то я не продолжу в том же темпе и умру, как первый марафонец. Сил хватит только чтобы догнать и помахать скотине ручкой.

— Делается, — отрапортовал ИИ.

А цель всё удалялась от меня. Может, мой темп спал, а может, её увеличился. И в какой-то момент надо мной показалась вертушка и, сделав круг гудя винтами, сбросила вещмешок. Голод был дикий — такое ощущение, что я по запаху знал, что внутри.

А особенность Волкодава передалась наверняка ложному Медоеду — идеальное чутьё перешло к врагу. Сможет ли он учуять вертушки — это мы будем посмотреть. А я распотрошил мешок и принялся поедать бабаевские шоколадки с орехом, запивая их чаем из термоса. Была тут и тактическая обувь с носками, которую я переобул, выпуская на свободу вонючий пар. Но, не задерживаясь особо, я распихал шоколадки в мешок для сброса магазинов, туда же положив и воду, и продолжил свой марафон.

Новая картинка постигла моё сознание внезапно, будто бы мне снова поступил звонок от Дяди Миши о том, что цель забралась на ЛЭП и заряжалась, зацепившись за железо, и была расстреляна с воздуха ракетами. Но Тиммейт в моём ухе произнёс другое:

— Он сбил вертолётную пару.

— Как, бля? — удивился я.

— Дрон залетел в турбины. Я имею запись радиоперехвата.

— Дрон? — спросил я.

— Микродроны, наверное. Как те, что были в Москве. По радиосвязи слышался термин «возгорание в двигателе».

— … — у меня не было слов, хотя нет, были. — Ещё две попытки у него осталось. Передай Дяде Мише. И спроси: помощь лётчикам нужна?

— Дядя Миша говорит тебе не отвлекаться на экипажи, выполнять задачу.

— Принято. Соедини с лётчиками, — произнёс я на бегу.

— Ответ отрицательный, Медоед. Но я тебе и так скажу, что погибших нет, чтобы ты не бередил своё сердце.

— Это намёк на то, что я ослушаюсь и мне присвоят