Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

опускался на Вейрхольм. На складской дороге зажигали фонари. По двору проходила смена караула.

Каэр оставался у стола.

Дистанция снова была его решением.

– Я решил, – произнёс он, – что после разговора об истинном отклике вам лучше не гадать, связано ли моё присутствие с тем, что я теперь считаю себя вправе что-то требовать.

Я повернулась.

– Вы ничего не требуете.

– Именно.

– А если бы я сама пришла?

Его взгляд изменился.

Совсем немного.

– Вы пришли.

– Да.

– Поэтому я здесь.

Очень каэровский ответ.

Я скрестила руки.

– Вы знали про эти «истинные пары» раньше.

– Разумеется.

– Хотели когда-нибудь такую связь?

Он задумался.

– Никогда специально.

– Почему?

– Потому что редкое магическое совпадение не гарантирует нормальную совместную жизнь.

– Наконец здравый человек.

– Я стараюсь.

– А драконья культура что говорит?

– Что это большая удача.

– Вы так не считаете?

– Считаю редкостью.

Он посмотрел прямо на меня.

– Но удачей или проблемой её делают люди.

Вот.

Именно то, что мне нужно было услышать.

Не потому, что красиво.

Потому что оставляло ответственность там, где она должна быть.

У нас.

– А если я скажу, что ничего не хочу?

– Ничего не будет.

– Вы продолжите гарантию?

– Да.

– Расследование?

– Да.

– Не начнёте ждать, когда передумаю?

Каэр медленно ответил:

– Я не могу приказать себе перестать хотеть вас.

Честно.

Настолько, что стало трудно дышать ровно.

Он продолжил:

– Но это моя проблема. Не ваше обязательство.

Я отвернулась к окну.

На щеках снова стало горячо.

Магия не сообщала мне о его желании.

Мираэль прямо сказала.

Не умеет.

Значит, это услышала я.

Обычным человеческим способом.

Словами.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо?

– Да.

– Что именно?

Я посмотрела на него.

– То, что вы сказали.

– Я сказал несколько вещей.

– Не вынуждайте меня формулировать.

Уголок его рта поднялся.

– Вы обычно любите точность.

– Сегодня исключение.

Он улыбнулся чуть заметнее.

И я вдруг поняла, что больше не хочу стоять у окна.

Не хочу, чтобы он держался у стола только потому, что боится превратить магическую связь в давление.

Расстояние после моего «нет» было правильным.

Расстояние после признания истинного отклика тоже.

Но теперь решение было моим.

Я подошла.

Несколько шагов.

Каэр не двигался.

Это уже становилось почти традицией.

Остановилась примерно там, где в первый раз попросила его сделать только два шага.

Он смотрел на меня спокойно.

Хотя слишком спокойное лицо я уже умела читать.

– Есть ещё один вопрос, – сказала я.

– Какой?

– Вы вчера впервые назвали меня Верой.

– Да.

– Почему только вчера?

Каэр не отвёл глаз.

– Раньше у меня было только ваше утверждение.

Ответ уколол.

Но я сама требовала фактов.

– А теперь?

– Теперь у меня есть доказательство, что женщина передо мной действительно не совпадает с той Лиорой, которую я знал.

– Мираэль не доказала Землю.

– Нет.

– Не доказала Веру Соколову.

– Нет.

– Тогда почему Вера?

Он помолчал.

– Потому что вы сказали, что это ваше имя.

Вот и всё.

Не магия.

Не экспертиза.

Я.

Сказала.

И он решил принять.

У меня внезапно исчезли все заготовленные вопросы.

Каэр смотрел, ожидая продолжения.

Не делал ни шага.

Я вспомнила Мираэль.

Истинный отклик не создаёт желание.

Не создаёт любовь.

Не создаёт согласие.

Не создаёт обязательство.

Я хотела Каэра до того, как узнала о нём.

Он хотел меня до теста.

Теперь оба знали, кого именно собираются выбрать.

Пока хотя бы на один поцелуй.

Я подошла ещё ближе.

Каэр стал совсем неподвижным.

– Вера?

Мне нравилось, как моё имя звучало его голосом.

Слишком.

– Не двигайтесь.

– Почему?

Я сама сократила последнее расстояние.

– Потому что на этот раз я хочу сделать это первой.

Глава 16. Моё «да»

Глава 16. Моё «да»

Я поцеловала его первой.

Не магия.

Не «истинная пара».

Не драконья судьба, которая решила устроить мою личную жизнь без согласования с владельцем.

Я.

Вера Соколова.

Я положила ладонь Каэру на грудь, поднялась на носки и коснулась его губ.

На первую секунду он вообще не ответил.

Наверное, потому что я только что велела не двигаться.

Это было настолько в его характере, что мне захотелось одновременно рассмеяться и поцеловать сильнее.

Я выбрала второе.

Пальцы сжались на плотной ткани его рубашки.

Только тогда Каэр медленно поднял руку.

Остановил её у моей талии.

Не коснулся.

Ждал.

Я сама приблизилась.

Разрешение получилось достаточно понятным.

Его ладонь легла мне на бок.

Тёплая.

Тяжёлая.

И всё сразу стало значительно менее теоретическим.

Первый почти-поцелуй у парапета состоял из вопросов.

Этот был ответом.

Я ожидала от Каэра сдержанности даже здесь.

Ошиблась.

Не в том смысле, что он потерял контроль.

Как раз наоборот.

Контроль ощущался в каждом движении и почему-то только сильнее выдавал, сколько всего он удерживал.

Поцелуй углубился постепенно.

Без спешки.

Без попытки получить больше, чем я сама давала.

Но мужская ладонь на моей талии стала увереннее, дыхание изменилось, а когда я провела пальцами по его шее, Каэр на секунду замер.

Вот это понравилось.

Очень.

Мужчина, которого не сдвигали с места ни мои вопросы, ни обвинения, ни даже нападение на дороге, от одного движения моей руки вдруг перестал выглядеть совершенно невозмутимым.

Полезное открытие.

Я повторила.

Каэр тихо выдохнул мне в губы.

В голове стало подозрительно пусто.

Никаких складов.

Никаких партий.

Никакой Лиоры.

Только тепло.

Запах его кожи и чистой ткани.

Пальцы, осторожно скользнувшие по моей спине.

И моё собственное тело, слишком живо отвечающее на мужчину, которого ещё недавно я боялась подпустить на два шага.

Я сама отстранилась первой.

Не далеко.

Просто настолько, чтобы вдохнуть.

Каэр сразу отпустил меня.

Это почти раздражало.

– Вы всегда будете так делать? – спросила я.

Он тоже дышал не совсем ровно.

Приятно знать.

– Что именно?

– Отпускать меня мгновенно, как только я отодвинулась.

– А что вы предлагаете?

– Пока ничего.

Уголок его рта поднялся.

Я почувствовала себя нелепо довольной.

Потом увидела его взгляд.

И довольство сменилось совсем другим теплом.

Каэр смотрел уже не на Лиору.

Я знала.

Не могла доказать прибором Мираэль.

Не нуждалась.

Он только что назвал меня Верой.

Услышал мою историю.

Знал, что женщина перед ним прожила тридцать шесть лет в