Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

места, и впервые не чувствовала желания немедленно проверить дверь.

Плохой признак.

Или хороший.

Я пока не решила.

Осторожно села.

Каэр открыл глаза.

Мгновенно.

Вот и вся беззащитность.

– Доброе утро, – сказал он.

Голос после сна был ниже обычного.

Мне не следовало это замечать.

Я заметила.

– Вы всегда просыпаетесь, если рядом кто-то двигается?

– Почти.

– Очень неудобная привычка.

– Полезная.

– Конечно.

Он смотрел на меня без улыбки, но я уже знала выражение глаз.

– Жалеете?

– Вы спрашивали ночью.

– Ночью люди иногда отвечают иначе, чем утром.

Я задумалась.

Не над ответом.

Над тем, почему он решил спросить снова.

Потом поняла.

Потому что вчерашнее согласие не покупало сегодняшнее.

Ещё одна маленькая вещь, которую можно было не заметить.

Я заметила.

– Не жалею.

Каэр чуть расслабился.

– Хорошо.

– Но мне нужно вернуться к себе.

Он не спросил зачем.

Не предложил остаться на завтрак в постели.

Не превратил одну ночь в новую форму расписания.

Просто поднялся.

– Провожу.

– До соседнего крыла?

– Я способен преодолеть это расстояние.

– Впечатляет.

Я нашла платье.

И тут наступила та часть взрослой близости, о которой любовные романы обычно говорят меньше.

Одеваться.

Искать вторую чулочную подвязку.

Понимать, что застёжку сзади самой закрыть почти невозможно.

Я несколько секунд пыталась.

Каэр наблюдал.

– Не смейте.

– Я молчу.

– Вы собираетесь предложить помощь.

– Теперь уже нет.

Я выдохнула.

Повернулась спиной.

– Помогите.

Его пальцы коснулись ткани.

Только ткани.

От этого почему-то по коже прошёл жар.

Совершенно нелепо.

Ночью мы были значительно ближе.

Но утро возвращало границы и вместе с ними странную чувствительность к каждой мелочи.

Каэр застегнул платье.

Не использовал возможность задержать руки.

Я повернулась.

– Спасибо.

– Не за что.

На этот раз я поцеловала его сама.

Коротко.

Почти буднично.

И именно поэтому этот поцелуй вдруг показался опаснее вчерашних.

Ночь можно объяснить желанием.

Утренний поцелуй уже пах отношениями.

Я первая отступила.

– Мне действительно пора.

– Вера.

– Что?

– Сегодня ничего не меняется.

Я замерла.

Он понял.

Конечно понял.

– В каком смысле?

– Условия гарантии. Ваши комнаты. Работа. Охрана. Всё остаётся так, как было.

Я медленно кивнула.

Вот за что мне снова хотелось его поцеловать.

Не стал ждать, пока я спрошу.

Не заставил гадать, считает ли теперь мой кабинет частью своей спальни, а моё время общим имуществом.

– Хорошо.

– Если захотите изменить что-то сами, скажете.

– Скажу.

Я вышла.

До своих комнат дошла спокойно.

Только внутри всё почему-то дрожало от ощущения, что впервые близость с мужчиной не уменьшила моё пространство.

Наоборот.

Он специально оставил его прежним.

Речной двор появился в моей жизни через два часа.

Совершенно неромантично.

В виде списка имущества.

Северт прислал документы по моему запросу ещё несколько дней назад, но до хозяйственных бумаг они дошли только сейчас.

Я сама попросила полный перечень того, чем юридически владеет Лиора Астен.

После истории с замороженной частью счетов мне хотелось наконец понимать собственное положение не фразой «у вас есть деньги», а цифрами и активами.

Лоран принёс папку после завтрака.

– Это всё?

– Личное имущество. Не имущество дома Астен.

Разница была принципиальной.

Я открыла.

Деньги.

Украшения.

Несколько долей в торговых договорах.

Домовые права, которые без местного юриста я понимала плохо.

И недвижимость.

Одна строка сразу привлекла внимание.

«Речной двор Астен».

Я уже видела это название в маршрутах.

Но до сих пор воспринимала его прежде всего как точку в логистической системе семьи.

– Это принадлежит лично Лиоре?

– Да.

– Не дому?

– Нет.

Я перечитала.

Торгово-складской комплекс на речном пути между центральными землями и Севером.

Несколько складских зданий.

Контора.

Причал.

Постоялый двор.

Земля.

Не дворец.

Не поместье.

Рабочее имущество.

Мне стало интересно мгновенно.

Плохой профессиональный рефлекс.

Или хороший.

– Откуда он у неё?

Лоран помолчал.

– От матери.

Я подняла голову.

– Мелии?

Имя я знала только из семейной информации.

Мать Лиоры и Риана.

Умерла несколько лет назад.

– Да.

– Она владела двором?

– Насколько мне известно.

– И оставила дочери?

– Именно.

Я снова посмотрела на строку.

Почему-то это меняло всё.

До этого собственность Лиоры была абстракцией.

Что-то, принадлежащее женщине из богатого дома.

Возможно, просто часть семейного состояния.

Теперь появился конкретный актив, который одна женщина сознательно передала другой.

Мать дочери.

Не Каэр.

Не отец.

Не брат.

Не будущий муж.

Её.

Лиоры.

Я провела пальцем по названию.

– Как он работает сейчас?

Лоран чуть поморщился.

Вот это выражение я знала.

Так выглядят люди перед плохим финансовым отчётом.

– Что?

– Лучше спросить у управляющей.

– Уже нравится.

– После скандала часть арендаторов ушла.

– Какая часть?

– Не знаю точно.

– Доход?

– Упал.

– Насколько?

– Не знаю.

Я подняла глаза.

– Лоран Тесс говорит «не знаю» три раза подряд. Мне начинать бояться?

– Это не мой объект.

Справедливо.

– Кто управляет?

– Нора Вель.

Имя я записала.

– Давно?

– Ещё со времён Мелии Астен.

Это было хорошо.

Или ужасно.

Смотря насколько хорошо она управляла.

– Почему я раньше ничего про двор не слышала?

– Вы слышали.

Я посмотрела.

Лоран спокойно поправил:

– Лиора слышала.

Вот так звучало точнее.

– Он фигурировал в части семейных бумаг. И в маршрутах, которые вы уже смотрели.

– Я считала его просто складом Астенов.

– Формально он связан с торговой сетью дома. Но собственность отдельная.

Очень интересно.

Я взяла следующий лист.

Там были сведения о доходах за несколько периодов.

Вот теперь стало действительно интересно.

До скандала двор приносил деньги.

Не огромные.

Но стабильные.

Аренда складов.

Хранение.

Постоялый двор.

Причал.

Какие-то сборы за погрузку и временное размещение товаров.

Потом график резко пошёл вниз.

Я посчитала мысленно.

– Это падение почти вдвое.

– За короткий период.

– Почему?

– Репутация.

– Только?

– Я не знаю.

Четвёртый раз.

Плохо.

Я читала дальше.

Часть договоров не продлена.

Два складских помещения пустуют.

Доход постоялого двора снизился.

На одном из причальных участков были проблемы с ремонтом.

Расходы при этом никуда не исчезли.

Людей нужно платить.

Крыши чинить.

Землю содержать.

Охрану держать.

Вот она.

Первая по-настоящему неприятная правда собственного имущества.

Владеть не значит зарабатывать.

Можно иметь склад.

Причал.

Постоялый двор.

И получать только счета.

В моей прежней жизни я видела рестораны, которые выглядели успешными с улицы, но ежемесячно