Тайна Папы О - Сания Шавалиева

— Эй! — позвал он. — Тебя как зовут?

Из куста показались два сердитых глаза.

— Ка О.

— Что?

— Ка О, — отчётливо повторила девочка. — Моё имя.

— Као? — переспросила Лидия Павловна.

— Нет. Ка. О. Два слова.

— Прелестно! — воскликнул Игорь Модестович. — Коротко, звучно и запомнить легко. Для сцены в самый раз.

Лидия Павловна весело хохотнула.

— Хороши детки! Дружат, вместе путешествуют, а имён друг друга не знают. Аннушка, ты могла такое представить?

— Мы только недавно встретились, — пояснил Николай. — Они помогли мне вернуться домой.

— Они? — насторожилась Аннушка. Женщина оглядела двор, ожидая увидеть ещё нескольких детей или кого-нибудь из взрослых. Но возле куста смородины стояла только Ка О.

Девочка наконец выбралась из кустов. Она поправила одежду, подняла подбородок и с достоинством посмотрела на гостей.

Аннушка увидела её лицо — и замерла, перехватила корзину обеими руками.

Те же тёмные глаза. Тот же упрямый изгиб бровей. Даже привычка чуть прикусывать нижнюю губу была знакомой. Девочка удивительно походила на одного человека, которого Аннушка знала давным-давно.

Сердце женщины болезненно сжалось. На несколько мгновений исчезли и мрачная туча над лесом, и пропавшие хозяева. Осталось только это лицо.

Ка О первой отвела глаза, провела ладонью по волосам, проверяя, не застряла ли там веточка.

Аннушка всё смотрела.

Ка О стало не по себе, словно от неё чего-то требовали, будто она должна была немедленно ответить на важный вопрос, которого никто не произнёс.

Ка О переступила с ноги на ногу. Ей захотелось снова спрятаться за смородиной, только теперь это выглядело бы глупо. Поэтому она отошла поближе к Николаю и встала так, чтобы мальчик оказался между нею и незнакомой женщиной.

Аннушка заметила это. На её лице мелькнула виноватая улыбка.

— Что с вами? — не выдержала Ка О.

— Со мной?

— Вы всё время на меня смотрите.

— Ничего, — поспешно ответила Аннушка. — Просто мне показалось, что мы уже встречались.

— Да. В театре. Мы смотрели ваш спектакль.

— Конечно. Наверное, я ошиблась.

Но Аннушка продолжала смотреть на девочку.

— Так с кем вы говорите были?

— С Серым Вороном, — сказал Николай, оглядываясь по сторонам. — Только что он здесь был. Дрался с петухом.

— Ворон дрался с петухом? — оживился Игорь Модестович. — Какая замечательная сцена! Почему меня не позвали?

— Он не просто ворон, — серьёзно произнес Николай. — Он умеет разговаривать.

Лидия Павловна и Игорь Модестович переглянулись.

— Разговаривающий ворон, значит, — задумчиво сказала актриса. — А я ведьма. Ну то есть играю ведьму. Кажется, мы приехали по правильному адресу.

— Он ещё умеет кувыркаться в воздухе, — добавил Николай. — И давать советы, которых никто не просит.

— Какая неблагодарность! — улыбнулся Игорь Модестович.

— Кар! Кар! Кар! — Серый Ворон сидел на крыше сарая.

Аннушка вскрикнула и едва не выронила корзину.

Лидия Павловна, напротив, восхищённо захлопала в ладоши.

— Великолепно! Кто его обучил? Игорь Модестович, нам непременно нужен этот ворон в спектакле.

— Фактурный малец, но не будем мельчить искусство, — объявил режиссер.

Пока остальные разглядывали Ворона, Ка О снова почувствовала на себе взгляд Аннушки. Женщина наблюдала, как девочка улыбается, как морщит нос, как отбрасывает со лба непослушную прядь.

Каждое движение будто подтверждало какую-то её догадку.

Ка О перестала улыбаться.

— Где же все-таки ваши родители? — обернулся режиссер к Николаю.

— Может быть, они пошли вам навстречу, а вы разминулись?

— Отлично! — неожиданно обрадовался Игорь Модестович.

Все удивлённо посмотрели на него.

— Что именно отлично? — спросила Лидия Павловна.

— То есть я хотел сказать: разумеется, мы сейчас же займёмся поисками. Но сначала… — Режиссёр принюхался, огляделся. — Малец, не в обиду, а нельзя ли чего-нибудь поесть? От голода у меня портится настроение, а режиссёр с плохим настроением опаснее любой грозовой тучи.

— Сейчас принесу, — сказал Николай.

Он торопливо повернулся к дому, но больная нога подвела его. Мальчик пошатнулся, ухватился за перила и тихо застонал.

Аннушка первой оказалась рядом.

— Осторожнее!

— Всё нормально, — пробормотал Николай.

— Совсем не нормально.

— Там в сарае яйца и колбаса, — сказал он, стараясь не показывать, как ему больно. — В погребе соленья, в доме хлеб и каша…

Лидия Павловна сразу заметила, как исказилось лицо мальчика.

— Понятно, — решительно произнесла она. — Ты никуда не пойдёшь. Мы сами справимся.

Она сняла зелёную куртку, повесила её на гвоздь и закатала рукава. Без куртки Лидия Павловна стала ещё больше похожа на ведьму из спектакля: длинная чёрная юбка почти касалась земли, а на шее висел медный медальон в форме перевернутой звезды.

— Игорь Модестович, вы отправляетесь за продуктами. Я буду готовить. Аннушка, займись детьми.

— Конечно, — слишком быстро ответила Аннушка.

Ка О сразу почувствовала, что ей снова стало тяжело. Будто ворот платья внезапно сделался тесным.

Аннушка посмотрела на Ка О, словно хотела что-то спросить. Губы её шевельнулись, но вопрос так и не прозвучал.

Ка О нахмурилась:

— Что?

— Ничего.

— Вы опять смотрите.

— Прости. Я не хотела тебя смущать.

Аннушка отвернулась, однако Ка О уже знала: женщина всё равно продолжает следить за ней краем глаза.

Режиссёр тем временем посмотрел на сарай. Изнутри донеслось протяжное:

— М-му-у-у!

Игорь Модестович попятился.

— Там кто-то есть. Мычит коровой.

Лидия Павловна, выглянула в окно.

— Корову подоить, а петуха того-этого… — кровожадно улыбаясь, рубанула рукой. — В суп!

Все посмотрели на огромную птицу. Петух по-прежнему стоял у колодца и не сводил с режиссёра хмурого взгляда.

Игорь Модестович вытянул перед собой руки с аккуратными розовыми ноготками.

— Нет, дорогие мои. Что хотите со мной делайте, но дёргать, рубить и резать я не могу и не буду.

— Но яйца же вы можете собрать? — уточнил Николай. — Правда, чтобы их собрать, надо сначала договориться с петухом. А с чужаками он строг.

Игорь Модестович перевёл взгляд с петуха на сарай, а потом на свой круглый живот.

— Искусство требует жертв, — вздохнул он и вооружился пустой корзиной. — Но хотелось бы, чтобы жертвой сегодня был не я. Лучше скажи, где у вас поблизости магазин.

Из дома раздался возмущенный голос Лидии Павловны:

— Тесто убежало!

— Дайте… дайте мне