Тайна Папы О - Сания Шавалиева

Глава 42. Пустой дом

Ка О крепче сжала руку Николая и приготовилась встретить кого угодно: огромного паука, каменного великана или даже ходячего мертвеца.

Из темного тоннеля показалась маленькая мокрая мордочка.

Ка О затаила дыхание.

Мордочка дернулась, принюхалась и тут же исчезла. Затем из тоннеля выскочил ежик. Иголки от дождя слиплись в темные сосульки, а между ними застряли сухие листья и хвоя. Ежик быстро бежал, коготки стукали о камешки. Увидев троих путников, он резко затормозил, сердито фыркнул: — Ф-фыр!

— Это ты нам? — усмехнулся Николай.

Ежик снова фыркнул и юркнул под разлапистую ель.

— Вот и весь ужас, — щелкнул клювом Ворон. — Чуть не умер от ёжика.

— Ты первый спрятался за камнем, — заметил Николай.

— Это была тактическая позиция, — важно ответил Ворон. — А ежик, между прочим, выглядел подозрительно.

Ка О заглянула под ель. Ежик свернулся в колючий шар и демонстративно отвернулся.

Через несколько минут тропа вывела их из леса. Деревья расступились, и перед путниками показался небольшой двор, окруженный плетнем. За плетнем стоял деревянный дом с низкой крышей, сарай, колодец и длинный стол под навесом. Рядом росли яблони, усыпанные мелкими зелеными яблоками.

— Ну вот мы и дома. — Николай заковылял к крыльцу, но, сделав два шага, остановился. На лице его появилась растерянность. — Мама! — позвал он, ожидая, что сейчас дверь распахнется и на крыльцо выбежит мать.

Вместо этого из сарая выглянул огромный петух, с ярко-красным гребнем, длинными золотистыми перьями на шее и хмурым взглядом.

— Кажется, он тоже не в духе, — заметила Ка О.

— Он всегда такой, — сказал Николай. — Особенно если его не покормить.

Николай еще раз оглядел двор.

— Мама! Папа!

Ответа не было.

Дверь дома оказалась открыта. Внутри царила тишина. На столе стояла недопитая кружка, возле печи кастрюля, через край которой переваливалось дрожжевое тесто. Все выглядело так, будто родители вышли всего на минуту и вот-вот должны были вернуться.

— Посмотри в сарае, — попросил Николай Ка О и устало сел на скамейку возле стола.

Внутри сарая пахло сеном, теплой шерстью и чем-то кислым. В дальнем углу стояла белое, с рыжими пятнами на боках животное. Оно повернуло голову, и жалобно посмотрела на Ка О огромными влажными глазами.

— М-му-у, — протяжно сказала оно.

Ка О вскрикнула и выскочила из сарая.

— Там… там чудовище!

Николай удивленно приподнялся.

— У него рога! И оно так страшно зарычала: «Му-му»! Я не знаю этого языка.

— Вот что ты за девочка, — усмехнулся Серый Ворон. — Умеешь биться на мечах, летать, разговаривать с воронами, а в коровах не разбираешься.

Ка О сжала кулачки.

— Главное — научиться их доить, — продолжил Ворон. — Хотя не царское это дело.

Словно услышав его слова, корова снова протяжно замычала. На этот раз в ее голосе было столько обиды, что даже Ворон покосился на сарай.

— Вот видишь! — Ка О ткнула пальцем в сторону сарая. — Она жалуется.

— Похоже, она давно не доена, — сказал Николай. — Где же родители? Он попытался встать, но тут же поморщился и снова сел, громко позвал. — Папа! Мама!

На его зов из-за дома донеслось тихое мяуканье, один за другим выползли котята. Черные, серые, белые с рыжими пятнами — целая пушистая компания. Они рассыпались по двору, тыкаясь мордочками в пустые миски.

Самый маленький котенок сел возле перевернутого ведра и громко мяукнул, глядя на Николая.

— Да что произошло? — всерьез забеспокоился мальчик.

Он медленно поднялся, опираясь на костыль.

— Никогда такого не было, чтобы родители вот так просто бросили двор. Папа! Мама!

Ворон тем временем принялся осматривать участок. Он заглянул в дом, проверил сарай, облетел колодец, а потом даже прошелся по крыше, цепляясь когтями за сухую солому. У насеста с курами задержался. Сделала им пару комплиментов на птичьем, чем очень разозлил петуха. Он от души разгалделся, погнал Серого Ворона из сарая.

— Пока курочки, — усмехнулся Серый Ворон, увертываясь от петуха. — Пока Красавицы. В другой раз я бы с вами поговорил.

Куры нахохлились, закудахтали, загоношились, чем еще больше разозлили Петуха.

Корова снова жалобно напомнила о себе. Откликнулся ветер, крутанулся вокруг яблони, дробно по крыше и земле заколотили осыпающиеся яблоки. Одно угодила ворону по затылку.

— Да елы-палы. — воскликнул он, утирая затылок. Затем повернулся к Ка О. — Слушай, мы ведь его, так сказать, довели. То есть доставили домой. А теперь нам пора уходить. — Обернулся к Николаю. — У нее тоже есть папа и мама, и они очень беспокоятся. Я обещал, что доставлю тебя в целости и сохранности.

— Да, конечно, — согласилась Ка О. — Ты прав. — Обернулась к Николаю. — Мы пойдем.

— Вы идите. А я подою корову. Совсем измучилась. — Николай направился к сараю, прихрамывая и стуча костылем по земле.

— Давай я, — вызвалась Ка О.

Серый Ворон скрипнул клювом.

— Не надо.

— Почему?

— Я сам, — сказал Николай. — Еще напугаешь корову.

— Ну и ладно, — обиделась Ка О.

Она отошла в сторону и уже приготовилась хлопнуть в ладоши, когда где-то за лесом затарахтело.

Звук был чужим и инородным для этого тихого уголка природы. Он приближался, становясь все громче.

Тр-р-р-р-р-р!

Котята бросились под сарай. Петух высунул голову из двери и недовольно нахохлился. Даже корова замолчала.

— Кажется, кто-то едет, — сказал Николай.

Он посмотрел на дорогу.

— Может, родители? Да, конечно! Сейчас я вас познакомлю.

— Пошли отсюда, — заторопил Ка О Серый Ворон. — Нечего нам знакомиться.

Ворон уже расправил крылья, когда сзади на него с оглушительным воем обрушилось нечто большое, тяжелое и лохматое.

— Батюшки! — вскрикнул Серый Ворон.

Он инстинктивно дернулся вперед, но петух успел долбануть его клювом в затылок и схватить за хвост. Глаза его горели злобным восторгом.

— Отпусти! — закричал Ворон.

Петух мотнул головой.

Ворон взлетел, пытаясь выскользнуть из лап, но петух подпрыгнул и стал забивать ворона крыльями. Ворон зашлепал крыльями в ответ. В какой-то момент удалось оторваться. Он взлетел, описал в воздухе широкую дугу, пролетел над бочкой, зацепился крылом за веревку белья и рухнул прямо в кучу сена.

Петух тут же нырнула следом.

— Уйди! Прочь! Отстань от меня!

Из сена показался сначала клюв, потом