Тайна Папы О - Сания Шавалиева

потом резко дернуло в сторону. Ка О попыталась выровняться, но другой порыв ударил снизу и подбросил ее так неожиданно, что перед глазами мелькнуло небо, земля и снова небо.

— Ничего, — сказала она себе. — Ничего. Так бывает.

Папа говорил: если поток рваный, не пугайся. Не зажимайся. Дыши. Смотри, куда несет. Ищи выход.

Ка О стала дышать. Только почему-то воздух сделался тяжелым. Он уже не гладил лицо, а бил. В нем появился запах сырости, холода, как перед большой грозой. Где-то далеко глухо грохотало и перекатилось.

Ка О оглянулась. Родители о чем-то тревожно переговаривались. Движения из стали жесткими и резкими.

Ка О показалось, что мама зовет ее назад. Она хотела повернуть, но в этот самый миг увидела облако целиком. Оно было черным и живым. И оно шло прямо на них.

Ка О рванулась к родителям, но воздух вдруг стал чужим. Он больше не был дорогой. Он превратился в темную, гудящую силу, которая не спрашивала, куда Ка О хочет лететь.

Ее развернуло боком. Камень ушел куда-то вниз и вправо. Родители то приближались, то исчезали за серой пылью.

— Папа! — крикнула Ка О.

Папа О метнулся вперед, потом резко повернул к туче. Видно было, что он понял что-то раньше всех. Черная кромка уже накатывала на дальние камни, сгибала траву, поднимала с земли клубы пыли. Внутри нее тускло сверкнуло, будто молния спряталась в самой туче и не решалась выйти наружу.

— Назад! Назад! — закричала мама.

Ка О даже не заметила, как она подлетела. Еще миг назад мама была далеко, а теперь ее клюв оказался перед самым лицом дочери.

— В расщелину! Быстро!

Они спускались слишком быстро, почти падали. Воздух свистел в ушах. Камни прыгали перед глазами. Ка О старалась держаться рядом с мамой и не смотреть назад.

У самой земли их ударило боковым порывом. Ка О бросило на камень. Колено обожгло, щеку царапнуло. Мама О сразу подняла ее, не дала даже вскрикнуть.

— Туда, — сказала она и показала на длинный каменный коридор. — До поворота. Сядешь и будешь ждать.

— Я с тобой!

— Нет. — Мама наклонилась к дочери. Ветер рвал ее перья, сыпал песок в глаза, но голос у нее был твердый. — Что бы ни было, жди. Мы вернемся за тобой.

Мама незаметно коснулась ее клювом и поднялась навстречу буре.

Ка О стояла у входа в коридор и смотрела, как мама О исчезает в серой пыли. Папа О был где-то впереди, почти у самой темноты. На мгновение он обернулся — или Ка О только показалось, что обернулся, — и она увидела его силуэт на фоне черной стены.

Потом туча раскрылась. Сначала в ее темноте пропал папа. Потом — мама. И туча сомкнулась снова. На миг она даже порозовела изнутри, будто что-то горячее вспыхнуло в ее черном сердце.

А Ка О осталась у расщелины одна.

Ветер уже не нес ее, не учил и не играл с ней. Он выл у входа, как огромный потерянный зверь, и, казалось, тоже искал кого-то в темноте.

Глава 40. Параплан не по плану

Ка О забилась за большой камень в глубине расщелины. Здесь ветер почти не доставал ее, только время от времени просовывал в узкую щель холодные пальцы, шевелил перья и шептал что-то неразборчивое.

Ка О сидела, обхватив колени руками, и старалась не плакать. Мама велела ждать. Что бы ни случилось — ждать. Но ждать оказалось гораздо труднее, чем лететь сквозь бурю.

Где сейчас мама? Нашла ли она папу? Почему туча вспыхнула изнутри? Что, если они не смогут вернуться?

От этих мыслей становилось так страшно, что Ка О то забивалась подальше за камень, то не выдерживала и подползала к выходу. Она осторожно выглядывала наружу, щурясь от пыли.

Там ничего нельзя было разобрать. Мир исчез. Вместо него осталась одна серая мгла, в которой метались ветки, листья и клочья сухой травы. Иногда из темноты выступали знакомые камни, но новый порыв тут же прятал их обратно.

Ка О так расстроилась и так переживала за родителей, что не сразу заметила Серого Ворона.

Тот внезапно появился у входа в расщелину. Перед ним летело маленькое черное перо. Несмотря на бурю, оно не кувыркалось и не металось, а двигалось уверенно. Ворон следовал за ним, тяжело работая крыльями. Порывы бросали его из стороны в сторону, но черное перо всякий раз указывало верное направление.

У самого входа оно поднялось, на мгновение замерло в воздухе и упало прямо к ногам Ка О.

Следом суетливо приземлился Ворон: при этом задел крылом стену, прокатился по песку и едва не врезался клювом в камень. Но тут же вскочил и радостно возопил:

— Ну наконец-то! Наконец-то я тебя нашел!

— А ты зачем здесь? — удивилась Ка О. Не знала, радоваться Ворону или пугаться. От него можно было ожидать чего угодно. — Принес спасибо? — осторожно спросила Ка О. — Так не торопился бы.

Ворон нахмурился, переступая с лапы на лапу, заюлил глазками. Вредная девочка заставляла проснуться совесть. Ворон одернул свои мысли: вот еще. И вовсе он прилетел не для этого. У него долг перед хозяином. И он был выше благодарности и даже выше чести. По крайней мере, именно так Ворон объяснял себе то, что собирался сделать.

— Вот что, девонька, — проговорил он, старательно отводя взгляд. — Нечего тебе здесь хорониться. Полетели со мной. Я тебя спасу. В знак благодарности.

— Но родители велели ждать здесь, — возразила Ка О.

— Знаю я, что они тебе велели! — слишком поспешно ответил Ворон. Потом кашлянул и заговорил спокойнее: — Они меня и послали. Велели отвести тебя в одно очень укромное место. Там никакой ураган тебя не достанет.

— Точно? — Ка О внимательно посмотрела на него.

— Что значит «точно»? — возмутился Ворон. — Ты думаешь, я стану тебя обманывать? После того как ты меня спасла? Да я тебе по гроб жизни благодарен!

Ворон говорил громко и убедительно, но почему-то не смотрел Ка О в глаза.

— А где мама и папа?

— Потом объясню. Сейчас некогда. Поторопись уже! Чего ты такая нерасторопная?

Он подскочил к Ка О и принялся подталкивать ее к выходу — осторожно, но настойчиво.

Ка О все еще сомневалась. Мама велела не уходить. Но если мама сама послала