Тайна Папы О - Сания Шавалиева

class="p1">— Ладно, родненькие, — крикнула она в окно. — Хватит там глазеть друг на друга. В дом идите. Чай пить будем.

Упырь за окном радостно встрепенулся. Красавица в платье из лилий осторожно подняла голову на волосатое чудовище с выражением восторженного щенка.

— Идём, милая, идём, — проворковала Кривульга уже мягче. — Не бойся. Он страшный только снаружи. Внутри, может, быть и добрым.

Упырь смущённо кашлянул.

— У-у?

— Не укай мне тут, — сказала ведьма. — Ноги вытер. И лапы тоже.

Упырь послушно потёр одну огромную ступню о другую, от чего возле порога образовалась маленькая грязевая гора. Красавица вошла следом. Когда она переступила порог, болотные лилии на её платье тихо зашуршали, словно живые, а воздух в избушке наполнился запахом ландышей.

Ведьма налила ароматного чая с лесными травами, о чем-то думая, долго мешала ложкой.

— Пейте, родненькие, радуйтесь, — сказала Кривульга. — А потом мне за дело приниматься. Чую, не обойдётся здесь без моего вмешательства.

Она сказала это почти ласково.

Но после этих слов в избушке стало холоднее.

Даже упырь перестал улыбаться. Красавица прижала чашку к груди и посмотрела на ведьму большими испуганными глазами.

Кривульга подошла к пузырьку с водой из Фонтана Сил. Взяла его двумя пальцами, подняла к свету и встряхнула.

Вода внутри вспыхнула серебром.

— Эхо-хо-хошеньки, — протянула Кривульга. — Никогда не творила добрые дела. Никогда не тратила водицу на прелести. Цветочки, девицы, румяные щёчки… тьфу. Старею, что ли? Но раз уж день такой безобразный, — сказала ведьма, — доведём безобразие до конца.

Глава 37. Страж

— Что вы собираетесь делать? — спросила Красавица.

— Вмешиваться, — сказала Кривульга. — Я же сказала. Или у вас от страха уши пухом заросли?

— Это опасно?

— Здесь всё опасно, милая. Даже чай.

Упырь уже тянулся к чашке.

— Не пей, — шепнула Красавица.

— Я и не собиралась, — ответил Упырь, хотя очень даже собиралась.

Кривульга подошла к чану, который был старше дома. По краям ползли трещины. На дне ворочалась густая чернота.

Ведьма сорвала пробку с пузырька.

Избушка застонала.

Под полом затопали маленькие невидимые ноги. Стропила выгнулись. Табуретка сама собой перевернулась ножками к стене.

Кривульга наклонила пузырёк. Тонкая струйка воды упала в чан. Сначала не случилось ничего. Потом чернота втянула воду со звуком последнего вздоха.

Красавица вцепилась в лапу Упыря.

По поверхности пошли круги — один темнее другого. Жидкость поднялась, закрутилась и свернулась в воронку.

— Эй… — прошептал Упырь и заслонил Красавицу своей огромной лапой.

Кривульга бросила в чан горсть сухих трав. Они вспыхнули синим пламенем и сразу утонули. Потом добавила три капли болотной смолы, щепоть пепла из давно сгоревшего гнезда и маленькое белое пёрышко.

Пёрышко зависло над чаном, задрожало и почернело по краям.

— Не нравится мне это, — сказал Упырь.

— Мне тоже, — ответила Кривульга. — Потому, может, и сработает.

Она взяла длинную костяную мешалку.

Чан заурчал. Из глубины поднялся запах малины и древнего пожара. На стенах проступили тени, поползли навстречу друг другу.

— Кривульга, — сказала Красавица. — Что вы вызываете?

Ведьма не ответила.

Она мешала быстрее. Чёрная жидкость густела и блестела, как расплавленная ночь. Внутри вспыхнули золотые жилы. Они сходились и распадались, будто кто-то огромный чертил когтем под поверхностью.

— Кривульга! — повторил Упырь.

Ведьма подняла голову. Лицо у неё оставалось молодым и прекрасным, но глаза вдруг наполнились бездной. Кривульга склонилась над чаном и запела чужим, скрипучим голосом. Слова никто не понимал, но от них становилось тесно в груди. Казалось, слушает избушка. Слушает болото. И где-то далеко, за лесами и садами, невидимые башни поворачиваются к ним своими окнами.

Чёрная жидкость поднялась столбом. Внутри неё что-то расправило крылья. На потолке появилась тень огромной головы. Длинная пасть. Рога. Шипы вдоль хребта. Два горящих глаза.

Из чана донёсся тяжёлый вдох.

— Кто тревожит мою яму? — прогремел голос.

Чашки подпрыгнули. Половицы взвизгнули. Упырь спрятался за Красавицу и прикрыл голову лапами.

Кривульга выпрямилась.

— Я тревожу, старый уголь.

В чане вспыхнули алые глаза.

— Кривульга.

— Узнал. Уже приятно.

— Ты стала другой.

— А ты всё такой же невоспитанный. Здороваться не учили?

Из чёрной жидкости поднялась голова дракона, сотканная из дыма, золы и огненных трещин, с чешуей, выкованной из железа. Между зубами тлели угли. Когда дракон дышал, в избушке пахло палёными звёздами.

Красавица не могла отвести взгляд.

Дракон повернулся к ней.

Огонь в его глазах сузился.

— Твоя работа? — спросил он Кривульгу.

Ведьма тут же заслонила Красавицу рукой.

— Не смей. Только по согласию.

Дракон улыбнулся. От этой улыбки по стенам пополз иней.

— Значит, Орлы забрали ребёнка у земли. Земля послала за ними тень прошлого. Небо спрятало его под крылом. А болото зовёт дракона. Шумно стало в вашем мире.

Кривульга ударила мешалкой по краю чана.

— Философствовать будешь у себя в яме. Я тебя не для красоты слова позвала.

— Ты потратила воду Фонтана на меня?

— Не льсти себе. На дело.

— Доброе?

Кривульга поморщилась.

— Не произноси это слово так громко. У меня от него кожа чешется.

Дракон наклонился ниже.

— Чего ты хочешь?

— Закрой след, — сказала Кривульга. — На одну ночь. Пусть тот, кто ищет девочку по чёрному перу, увидит не её, а тебя.

Дракон молчал.

В чане что-то глухо ударило снизу.

— Ты просишь меня стать приманкой.

— Нет, родной. Стражем. Это звучит приличнее.

Дракон рассмеялся. Смех был похож на обвал в подземной пещере.

— А цена?

Кривульга стиснула зубы.

На миг её красивое лицо дрогнуло. Сквозь него проступила прежняя старуха: крючковатый нос, сухие губы, глаза, полные колючей тьмы.

— Цена потом.

— Сейчас.

Ведьма медленно достала из кармана странный цветок, упавший из розового дыма. Белые лепестки с чёрной каймой. В сердцевине — слабый синий огонёк.

Красавица вскрикнула.

— Это моё.

Все обернулись.

Она сама испугалась своих слов.

Кривульга посмотрела на цветок, потом на неё.

— Вот как. Значит, не просто красавица из брызг. Значит, с приданым.

Дракон вытянул шею.

— Цветок первого превращения.

— Вижу, не ослеп, — буркнула Кривульга.

— Отдай.

Упырь вдруг поднялся, встал между Красавицей и чаном так, будто собирался драться до конца.

Кривульга посмотрела на него с неожиданным уважением.

— Вот это да. Утром был пузырём, к обеду