Тайна Папы О - Сания Шавалиева

Дракон оскалился.

— Цветок.

Кривульга покрутила его в пальцах.

— Один лепесток. За одну ночь слепого следа.

— Три.

— Один.

— Два.

— Один и чашку чая.

Дракон помолчал.

— Договорились.

Кривульга оторвала лепесток.

Красавица тихо вскрикнула и схватилась за грудь, будто лепесток оторвали не от цветка, а от неё самой. Упырь тревожно загудел и осторожно поддержал её.

Ведьма бросила лепесток в чан.

Чёрная жидкость вспыхнула белым пламенем.

Дракон раскрыл пасть и втянул огонь. Его дымная шея стала плотнее, чешуя темнее, глаза ярче.

Он повернулся к Красавице.

— На одну ночь, птенец неба и земли, твоё имя утонет в моём дыхании. Кто позовёт тебя через перо, услышит мой рёв. Кто увидит твой след, увидит мой хвост. Кто потянется к тебе когтем, обожжётся о мою тень.

Кривульга сглотнула.

— Не переусердствуй. Я не желаю, чтобы кто-то пострадал.

— Не благодари. За благодарность я беру дороже.

— Всё, хватит любезностей. Работай.

Дракон поднял голову и дохнул тьмой.

Из его пасти вырвался чёрный густой дым. Он закружился под потолком, просочился в щели, в трубу, под дверь, через окно. Снаружи болото затянуло мглой. Камыши исчезли. Дорожки растворились.

Где-то далеко, будто на другом конце мира, что-то сердито каркнуло — и захлебнулся драконьим рёвом.

Кривульга прислушалась. Потом улыбнулась.

— Ну вот. Теперь у нас есть ночь.

Она разлила чай: Упырю, Красавице и дымной драконьей морде.

— Пейте, родненькие. Радуемся быстро. С рассветом начнутся неприятности.

Глава 38. Черные волны крыльев

Серый Ворон мчался к Сердоблеку так, будто за ним уже гналась сама беда.

Ветер бил в глаза. Башни впереди росли чёрными зубьями. Сады, площади, мостовые — всё смешалось внизу в одно тёмно-зелёное пятно. Город приближался слишком медленно.

Под крылом жгло.

Чёрное перо больше не лежало мёртвым обломком. Оно билось, корчилось, рвалось наружу, будто хотело само выскочить из-под крыла и полететь обратно к девочке.

К Ка О.

К пропавшей наследнице.

Той самой, из-за которой семь лет Сердоблек жил, словно с занозой под сердцем. Той, чьё имя запрещали произносить вслух. Той, о которой шептались старые вороны, когда думали, что их никто не слышит.

Её возвращение могло всё изменить.

Именно поэтому Серому Ворону надо было решать немедленно.

Пока Ка О не скрылась окончательно.

Вдруг над дальними скалами прокатился глухой зов.

Серый Ворон вздрогнул, сбился с крыла и едва не кувыркнулся вниз.

Дракон.

Страж Землеморья проснулся.

— Кривульга, — прохрипел Ворон. — Ну конечно. Кого же ещё она могла позвать?

Он отчаянно замахал крыльями и снова выровнялся.

Ещё минуту назад в нём говорила проснувшаяся совесть. Он ведь собирался солгать. Хотя бы наполовину. Сказать хозяину, что перо ожило. Сказать, что девочка была у ведьмы. Но не сказать про ангельские митенки. Не сказать, что Ка О теперь может обернуться птицей.

Тогда бы хозяин, может быть, не бросился за ней сразу.

А теперь всё менялось.

Если страж проснулся, времени почти не оставалось.

Серый Ворон влетел в Сердоблек со стороны старых садов, пронёсся между двумя острыми башнями и хвостом задел золотой коготь на вершине.

— Ай! — каркнул он и сердито скосил глаза назад.

Хвост всё ещё болел после недавней передряги, а больной хвост, как известно, очень мешает плавной рулёжке.

Он тяжело приземлился на верхней площадке главной башни.

Перед входом стояли два караульных ворона. Они расправили крылья, преграждая путь. Каждое их перо блестело, будто тонкое лезвие.

— Срочный доклад, — выдохнул Серый Ворон.

Караульные переглянулись.

В этот миг чёрное перо под крылом ударило так сильно, что Ворон скривился и невольно расправил крылья. По его боку пробежала тонкая красная жилка и тут же погасла.

Караульные увидели это и отступили.

Один из них ударил клювом в медный обруч у входа.

По башне пошёл низкий тяжёлый гул.

Двери открылись.

Серый Ворон вошёл в тронный зал. Внутри было холодно и тихо. Так тихо, что он слышал собственные шаги.

Цок! Цок! Цок!

В конце зала стоял огромный трон из чёрного дерева, с серебряными кольцами и острыми выступами. Серый Ворон ожидал увидеть на нём хозяина. Но трон пустовал.

Ворон остановился.

Из темноты раздался спокойный голос:

— Вижу, перо ожило.

Серый Ворон склонил голову.

— Да, мой господин.

И вдруг он снова вспомнил Ка О у двери избушки. Как она, хмурясь, вытаскивала стрелу. Как он по-доброму жалела: «Тебе же, наверное, больно». Вспомнил Папу О и Маму О, которые взмывали в болотный воздух рядом с девочкой с серыми крыльями. Вспомнил Кривульгу с её колючими глазами, в которых было больше опасности, чем во всём Сердоблеке.

Голос ответил не сразу.

— Девочку нашёл?

— Да.

— И где она? Почему ты один? Почему без неё?

Серый Ворон опустил взгляд.

— Я не знал, как поступить без вашего приказа.

В темноте что-то тихо скрипнуло.

— Возвращайся и приведи её сюда.

— Но Кривульга разбудила стража.

На мгновение стало так тихо.

— Ведьма, — выдохнул голос. — Опять она. Со своими правилами, запретами.

— Да, хозяин.

И Серый Ворон рассказал про перо, которое ожило рядом с девочкой, про ангельские митенки, серые крылья.

— Решили меня перехитрить? Доказать будто она их дочь? — усмехнулся голос. — Куда они направились?

— К северной кромке.

— Что ж, — произнёс голос. — Им же хуже. Пока стражи будут кружить над горами и лесами, мы зайдём с другой стороны. Найдём девчонку. А заодно посмотрим, так ли крепко Землеморье держится за свой Фонтан.

Серый Ворон похолодел.

— Но мы так не договаривались…

— Чего застыл? — спросил голос. — Лети. Следи за девочкой. Не дай ей исчезнуть снова. Скоро и мы подтянемся.

Серый Ворон попятился назад. В ближайшем зеркале увидел своё трусливое, взъерошенное отражение.

Двери распахнулись сами.

На стенах одно за другим оглушительно зазвенели медные кольца. Серый Ворон зажал голову крыльями.

Бом! Бом! Бом!

Загудели все башни Сердоблека.

Над крышами поднялся первый десяток воронов. За ним второй, сотни, тысячи.

Они вырывались из окон, срывались с башенных карнизов, взлетали из садов, с площадей, из тёмных арок и чёрных колоколен. Небо над Сердоблеком закипело и стало живым, чёрным, шумным.

Крылья били воздух. Когти скребли камень. Клювы щёлкали. Карканье, свист, хлопанье ремней и звон медных колец слились в один огромный грохот.

Со складов выкатывали корзины со стрелами. На площадях вороны