Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

центр тяжести смещался назад, то у завроподоморф этот центр проделал обратный путь, пока они прочно не встали на все четыре ноги и не превратились в настоящих завропод. Немалую роль в этом играло именно удлинение шеи. За последние 25 млн лет триасового периода масса тела наиболее крупных видов возросла в 40 раз: с 250 до 10 000 кг. И это неудивительно, поскольку быстрее по сравнению с их предшественниками стали расти сами завроподы — практически безостановочно. (Если у древних завроподоморф на спиле костей конечностей отчетливо видны линии остановки роста, то у настоящих завропод — только зоны чередования сосудистых каналов разного диаметра и некоторые другие цикличные изменения костной ткани.) На волне успеха они лихо проскочили триасово-юрский рубеж, оказавшийся роковым для многих крупных «нединозавров» (этозавров, фитозавров, силезаврид, дицинодонтов и других).

Второй этап «утяжеления» был долгим — с середины юрского и почти до конца мелового периода — и не столь внушительным: всего в семь раз. Но помножьте 10 000 кг на семь… Завроподы, да и все динозавры, кроме относительно мелких манирапторов, прекрасно проиллюстрировали правило Копа. Это расширение ниши — практически в прямом смысле — позволило завроподам стать одними из самых успешных динозавров. Со среднеюрской эпохи, воспользовавшись пока еще перекинутыми между континентами сухопутными мостами, они уже шагали повсюду. В то время эти ящеры много «экспериментировали» с размером шеи: и за счет удлинения позвонков, и за счет увеличения их числа. Последнее особенно удалось средне- и позднеюрским мамэньсизавридам (Mamenchisauridae) из Китая, Юго-Восточной Азии и Западной Сибири: до 18 шейных позвонков «на нос» в 14-метровой шее — длиной на половину тела (рис. 7.9).

Именно удивительное «шейное разнообразие» (различия в строении шейных позвонков и ребер) и стало основой быстрой и массовой эволюции завропод. И, конечно, преобразования шеи не могли случиться без изменений в строении мозга. Тем более что величина головы уменьшалась не только относительно, но и абсолютно — за счет сокращения заглазничной части, а это также требовало формирования новой сцепки черепа и позвоночника. В палеонтологии такая череда стремительных эволюционных перемен именуется «голово-шейным каскадом». Например, сократился объем выроста мозжечка — клочка, который был важен для маневрирования на задних конечностях, но стал «лишним» при четырехногом хождении.

Собственно диплодокоиды появились на рубеже ранне- и среднеюрской эпох (около 175 млн лет назад) и дожили до середины мелового периода (87 млн лет назад). Далеко не все они выглядели как диплодок или апатозавр (Apatosaurus). К примеру, раннемеловой амаргазавр (Amargasaurus) и многие другие дикреозавриды (Dicraeosauridae) из Южной Америки «щеголяли» необычно удлиненными вильчатыми остистыми отростками на шейных и спинных позвонках, напоминавшими набриолиненные прически панков. По крайней мере, так казалось поначалу, когда эти выросты сравнивали с рогами, пугавшими другого самца или привлекавшими самку. Однако плотная сеть кровеносных сосудов и шарпеевых волокон, покрывавшая поверхности отростков, подсказала, что от них расходились густые коллагеновые волокна, поддерживавшие широкую кожную перепонку. Эта мембрана растягивалась, чтобы опять же обеспечить место тонким капиллярам для охлаждения. (Впрочем, напугать или завлечь кого-то этим парусом тоже можно было.) Наоборот, брахитрахелопан (Brachytrachelopan) — позднеюрский представитель той же группы из Южной Америки — отличался почти что вдвое укороченной шеей по сравнению с другими завроподами, что и отразилось в его названии. А нигерзавр (Nigersaurus) — меловой реббахизаврид из Западной Африки — обзавелся совершенно необычным, похожим на тяпку рылом, вдоль переднего края которого выстроился плотный частокол зубов (60 сверху, 68 снизу).

Диплодокоиды, а также ранние макронарии (Macronaria; от греч. µακροζ — «длинный» и лат. naris — «ноздря») — другая большая ветвь завропод, названная так из-за больших носовых отверстий, — вымерли к середине мелового периода (рис. 1.2). Северная Америка осиротела бы полностью, если бы не аламозавр (Alamosaurus), буквально чудом пробравшийся туда через моря из Южной Америки незадолго до вымирания больших динозавров. Он принадлежал к новой группе макронарий — титанозаврам — и выделялся среди них неимоверно толстой шеей: высота остистых отростков достигала полуметра при почти такой же ширине. Именно титанозавры были наиболее успешной группой завропод (более 100 видов), появившейся в конце юрского периода (150 млн лет назад), достигшей пика разнообразия и массы (аргентинозавр) к середине мелового и дожившей до самого конца мезозойской эры. Вот только за пределы тропической зоны завроподы выбирались неохотно: не прельщали их отдаленные от экватора северные и южные уголки. Хотя в суровых, как всегда, Якутии и Корякии они замечены (российскими палеонтологами) были, и немного южнее, в Кузбассе, тоже (рис. 7.12). Самый поздний титанозавр, дредноут (Dreadnoughtus), «затонул» накануне мел-палеогеновой катастрофы…

Рис. 7.12. Передний хвостовой позвонок титанозавра сибиротитана (Sibirotitan astrosacralis), вид сбоку, длина 23 см; раннемеловая эпоха (125–115 млн лет); с. Шестаково, Кемеровская обл. (Кузбасский государственный краеведческий музей, г. Кемерово)

Пока же, 157–148 млн лет назад, во время образования формации Моррисон на среднем западе Северной Америки (от Альберты и Саскачевана до Нью-Мексико), диплодок и его многочисленные родственники чувствовали себя довольно вольготно. «Раскоп Карнеги Д», где извлечены кости многих ящеров, находится примерно в центре этого обширного пространства (в Вайоминге) и вскрывает верхние 30 м формации, названные пачкой Браши-Бейсен. Образовались эти в основном озерные и речные отложения в грандиозной низине на месте нынешних Скалистых гор, когда схлынуло море-залив Сандэнс. В наполненной теплым влажным воздухом бывшей морской котловине, куда море еще заплескивало в начале этих славных времен, а позднее сбегали реки, наполняя внутренний бассейн, немного напоминавший современную южноафриканскую дельту Окаванго, и разворачивались бурные эволюционные события в жизни завропод.

Климат этой части Северной Америки отличался ярко выраженными сухим и влажным сезонами. Дожди наполняли водой многочисленные болотистые низины (где отлагался торф, ныне ставший углем), пойменные низменности, озера, ручьи и реки. Динозавры толпились у озер, настолько глубоких и спокойных, что в них накапливались известковые илы. Источником карбоната кальция служили весьма обильные раковинки двустворок и улиток, рачков-остракод и гирогониты харовых водорослей, а также донные осадки недавно исчезнувшего моря. Вода была кристально чистой и насыщенной кислородом, иначе бы в ней не заводились губки-спонгиллиды и легочные улитки. Кроме них, в озерах проживали листоногие рачки, лучеперые и двоякодышащие рыбы, «лягушки», саламандры и их головастики (весьма неприятные на вкус — от них, судя по регургиталитам, тошнило даже рыбу), черепахи, гаттерии,