Развод. Господин мэр, освободите кресло - Виолетта Весна

Корреспондент спросил, почему внешний аудит заказали только после публикации кухонной записи. Кирилл признал, что до появления публичного ущерба ограничивался внутренними проверками. Это было неприятнее общего признания ответственности: выходило, что порядок стал для него необходимым не при первом нарушении границы, а после последствий.

— Вы вернули агентству часть денег за неоказанные услуги. За счет каких средств оплатите возможные требования пострадавших? — спросила Софья.

— Из личных, если будет установлена моя гражданская ответственность. Средства кампании для этого не используются.

— Вы сохраните Марку доступ к муниципальным договорам через другие фирмы?

— Администрация направила информацию в закупочное подразделение. Решения по действующим контрактам принимаются после проверки, не по моей команде на пресс-конференции. На новые услуги его структуры не допущены до оценки оснований в предусмотренном порядке.

Ответ не давал эффектной расправы. Он отделял кампанию от администрации и не позволял мэру одним публичным жестом заменить закупочную процедуру.

— Почему вы раскрыли это за четыре дня до голосования? — спросила Софья.

— Потому что аудит завершен и оригиналы переданы. Раньше у меня были подозрения и неполная цепочка. Позже публикация стала бы сокрытием ради результата.

— Вы снимаетесь?

— Нет. Я остаюсь кандидатом. Горожане должны решить, достаточно ли моих действий и программы для второго срока.

— Вы делаете это ради бывшей жены?

— Я делаю это потому, что заказчик отвечает за выбранный штаб. Отношения с Елизаветой не являются условием передачи документов.

— Надеетесь, что она вас простит?

Кирилл посмотрел прямо в камеру, но отвечал не мне.

— Надежда не создает у нее обязанности.

Он сообщил о возврате неиспользованных средств, готовности возместить расходы по претензиям и доступе аудиторов к переписке. В конце признал, что лично утвердил первый фильм, хотя понимал содержание отказа Елизаветы.

Последним задали вопрос о должности. Если он проиграет, будет ли использовать оставшиеся недели для назначения лояльных людей и заключения долгих контрактов? Кирилл ответил, что до установления результатов администрация продолжит обычную работу, а после — опубликует реестр решений переходного периода. Кадровые назначения руководителей и договоры дольше одного года он обещал передать на дополнительное заключение правового управления.

Я записала формулировку. Обещание можно было проверить независимо от исхода выборов. Оно касалось не меня и не наших отношений, а той части власти, которую проигравший глава еще сохранял до передачи полномочий.

Трансляция закончилась. В штабе никто не говорил несколько секунд. Потом Арсений выключил экран.

— Его рейтинг рухнет, но часть людей оценит признание, — сказал он. — Нам нужно немедленно потребовать отставки и снятия.

— Нет.

— Почему? Он подтвердил нарушение.

— Служебную отставку рассматривают по установленным основаниям, кандидатское снятие — комиссия и суд. До голосования четыре дня. Мы не будем превращать признание в требование подарить мне выборы.

— Он использовал архив.

— И передал доказательства против собственного штаба. Говорим оба факта.

Нина согласилась. Несколько координаторов спорили. Один предложил плакат с пустым креслом и перечеркнутой фамилией Кирилла. Я запретила.

— Финальные материалы только о нашей программе и решении комиссии. Победа над бывшим мужем не является муниципальным планом.

К вечеру региональная группа сняла публичную поддержку Кирилла. Два донора прекратили финансирование, неиспользованные суммы возвращались по правилам. В его штабе ушли несколько специалистов. Марк через адвоката обвинил Кирилла в клевете и разглашении коммерческой информации. Круглов ответил номером зарегистрированных материалов.

Один из доноров выступил в эфире и заявил, что Кирилл предал команду ради женщины. Второй ограничился официальным прекращением поддержки. Координаторы отменили большой заключительный концерт: оплачивать его после возврата денег было нечем. Уже напечатанные материалы оставались законными, но новая реклама почти остановилась.

Региональный советник, чья переписка лежала в пакете Марка, подтвердил только факт прекращения поддержки и отказался обсуждать личные сообщения. Кирилл также не публиковал их в свое оправдание. Он мог показать, что отвергал кампанию против меня еще до скандала, но это потребовало бы использовать незаконно полученную переписку. Отказ оставался невидимым для большинства избирателей и потому не приносил ему пользы.

На следующий день его штаб открыл сведения о возвратах. Один платеж задержался: подрядчик уже выполнил часть работы и требовал оплату по акту. Круглов опубликовал спор как незавершенный, а не спрятал сумму в общей строке. Соперники обвиняли Кирилла и в растрате, и в показном раскаянии. Он отвечал документами, не жалуясь на противоречивые требования.

Суд тем временем отказал заявителю в отмене решения комиссии. Банковский специалист подтвердил, что спорная сумма не участвовала в расходных операциях, а возврат был создан до первой публикации штаба. Представитель заявителя заявил об апелляции, но новых обеспечительных мер не получил. Моя фамилия окончательно оставалась в бюллетене на день голосования.

Я знала об этом из открытых сообщений и финансового отчета штаба, опубликованного по сроку. Кирилл не звонил рассказать, чем пожертвовал. Отсутствие личного счета делало цену убедительной.

В нашем штабе тоже не все приняли мой отказ требовать его снятия. Двое волонтеров ушли, посчитав, что я снова защищаю бывшего мужа. Я объяснила позицию на общем собрании один раз.

— Если суд или комиссия найдут основание, мы исполним решение. Сейчас Кирилл зарегистрирован, документы открыты, голосование через несколько дней. Я не заменю выбор жителей семейным требованием.

Спор продолжался, но решение штаба осталось прежним. В последнем тираже не было ни