Товарищ военврач 6 - Олег Дмитриев

— Петрова моя фамилия, — как-то весомо произнесла она, поднимаясь.

Росту в ней было, может, чуть выше, чем в Оксане, но в фигуре, сухощавой и даже можно сказать субтильной, чувствовалось то, что в прежние времена называли внутренним стержнем. В эти самые времена, ну да.

— Экий ты шустрый, Иван Николаевич, — покосилась она на меня от столика, на котором стояли стаканы в подстаканниках, медный чайник на плитке, вазочка с конфетами и тарелка с сушками. На гвоздике, вбитом, кажется, прямо в резную дубовую стенную панель, висел кипятильник.

— Можно просто Иван, — привычно отозвался я.

— А меня можно просто товарищ Петрова, — спокойно разливая чай, продолжила она. — Или Степанида Карповна.

Старая школа. «Забыл, мальчик, про дистанцию и субординацию? А вот и они!».

Из-под того столика, на котором стояло всё её «банкетное хозяйство», женщина привычным скупым движением ноги выкатила другой, маленький, на колёсиках, и водрузила на него три стакана, заварочный чайничек в синих цветах и маленькую розеточку с колотым сахаром. Глянула с сомнением на вазочку, но решила, видимо, что мы с Сашей не того масштаба посетители, чтоб тратить на нас «Мишку косолапого», «Белочку» или «Красный мак», и её на столик ставить не стала. Чай с сахаром подъехал к нам без конфет, а товарищ Петрова заняла привычное место за своим секретарским столом, углубившись в бумаги.

Я не успел подумать о том, почему стаканов в мельхиоровых подстаканниках с гербом СССР было три, а нас с Царёвым на топчанчике только двое, как открылась почти беззвучно дверь, и в приёмную вошёл третий.

Судя по тому, что Саша вскочил по стойке «смирно», он про вошедшего что-то знал. И наверняка что-то важное, такое, что заставило старшего лейтенанта госбезопасности отдёрнуть руку от розеточки с неровными белыми глыбками сахара. Я на всякий случай тоже встал.

— Здравствуй, Стеша, — сказал мужчина одних примерно лет с товарищем Петровой, кивнув ей вполне вежливо, если не по-дружески. На нас с Сашей пока не глядя.

— Здравствуй, Вася, — она улыбнулась. Она! Дама с орденом Ленина, в очках и странном рыжем парике или шиньоне! — Знакомься: товарищи Царёв и Николин.

После краткого представления неизвестный пока Вася перевёл взгляд на нас, так и стоявших над чаем. Глаза его, серо-стальные, явно работали не хуже рентгена, и хотелось почему-то поёжиться или прикрыть причинно-следственные места ладошками, чувствуя себя под этим сканером голым. Твёрдый подбородок, жёсткие скулы и такие же тонкие, как у товарища Никитина, губы говорили о том, что это человек непростой, опытный, ответственный. И я, кажется, понял, кто заглянул к нам на чаёк.

— С Сашей знакомы, — он протянул, подходя ближе, ладонь Царёву. — Про товарища Николина много слышал, рад знакомству. Игнатов Василий Петрович. Секретарь.

Вот так, ни больше, ни меньше. Секретарь. А второй ли, первый, ответственный, горкома, парткома, месткома — сам догадывайся.

— Взаимно, Василий Петрович, — пожал протянутую в свою очередь ко мне руку и я. Она была сухой и неожиданно тёплой, хоть и жёсткой, как полено. — Военврач второго ранга Иван Николин. Командирован с бригадой врачей и технических специалистов из Тамбова для… обмена опытом.

Почему-то эта формулировка показалась наиболее лаконичной. В тех бумагах, что передал перед вылетом Березин, она, наверное, неспроста встречалась аж трижды.

— Это хорошо, — нейтрально проговорил Игнатов, отпуская мою ладонь. — Опыта нам тут как раз и не достаёт. Задора пролетарского.

— За задор у нас в отряде другие люди отвечают, — улыбнулся я, вспоминая вечные перелайки Зины и Оксаны. — Я больше шить да резать.

— А вот шить мастеров хватает и своих, — непонятно буркнул он, обернувшись на Степаниду Карповну. Которая не менее непонятно вздохнула протяжно. — Но это мы разъясним. Чайку?

Мы с Царёвым чуть подвинулись, уступая ему место в центре. Топчанчик был рассчитан, наверное, на пятерых, поэтому уселись не впритык. Игнатов поднял стакан, втянув носом пар над ним.

— Я так понимаю, нужна поддержка партии? — отпив беззвучно, начал он.

— И чуткое руководство, — кивнул я. — Есть ряд, так скажем, нововведений, изобретений, обкатанных в Тамбове. Их можно и нужно в сжатые сроки запустить здесь. Результат: снижение показателей летальности в нашем и, вероятнее всего, других госпиталях города и, возможно, области.

— Масштабы представляешь? — повернулся ко мне он, и снова под этим взглядом захотелось укрыться свинцовым передничком.

— С трудом, — честно признался я. — Примерные дали во вводных, что читал, пока летели. Но там, думаю, плюс-минус два-три лаптя. Конкретика будет нужна позднее, мои сами наберут её у местных. Есть план по началу работ, там одобрили. Теперь надо посмотреть, как он с бумаги на овраги ляжет.

При слове «там» я качнул головой назад, в сторону гипотетического Тамбова.

— Гляди-ка, Стеш, какой врач подкованный пошёл, — приподнял левую бровь Василий Петрович. — Толстого цитирует. Да к месту ещё. Удивил, Иван Николаевич.

— Можно просто Иван, — привычно брякнул я.

— «Просто» и «доктор Николин» — это понятия разных горизонтов, — задумчиво проговорил он, отпив ещё чаю.

По тому, как замерла над розеткой с сахаром ладонь Царёва, было понятно, что он очень внимательно слушал и анализировал каждое слово этого «секретаря». Мне было проще — данных для анализа пока особо и не было, кроме того, что удалось уяснить: этот опытный и ответственный сотрудник явно не простой. И его назначили мне куратором. Явно спутав какие-то карты лысому малому Бывалому.

— Кратко по делу, Вань. Ничего, что я так, по-свойски? — уточнил он. Явно риторически.

— Ничего, Василий Петрович, так как раз быстрее и проще. А нам очень нужно, чтоб хоть где-то было быстро и просто. Мне, по крайней мере, точно нужно, — добавил я. — Владимир Дмитриевич обещал выделить три здания, два — в шаговой доступности от госпиталя, одно — на территории станции. У меня есть требования… пожелания по всему необходимому, от материалов и оборудования, до личного состава.

Поменять «требования» на более нейтральные «пожелания» заставил очередной острый взгляд стальных глаз.

— Насколько конкретные… пожелания? — отметил смену термина он.

— Зная тех, кто их готовил — до гвоздя и до грамма, — уверенно кивнул я.

— Это неплохо, неплохо, — отпил он ещё глоток. — А то, знаешь, как бывает? Прилетают консультанты и специалисты, выкатывают требования, а там список на восемь листов, от лаковых штиблет до машин с персональным водителем. Жилплощадь, дрова, керосин, мыло…

— В этом плане нам попроще, — позволил себе улыбку я. — Тамбовские товарищи из обкома не голым и бо́сыми отправили. А жить пока при госпитале будем. Уверен,