Таксидермист - Андрей Северский

— Не являются страховой информацией.

— Но вы их видите.

— Некоторые.

— Потому что Палата страховала медицинский актив?

— Я не подтверждал существование медицинского актива после завершения транспортной цепочки.

— Хорошо. Потому что Палата хранит журнал обращений к связанным архивным делам?

— Это ближе.

Я сдвинул в сторону договор:

— Мне не нужно имя. Мне нужны темы запросов, если они не раскрывают личность.

— Обоснуйте связь с вашим карантинным образцом.

Теперь настала моя очередь платить не договором. Открыл результаты микросреза Гончей. Не весь пакет. Только три геологических признака и доказанную связь с сектором 4-В.

Стронциевая подпись. Ферросиликатные примеси. Дефекты решётки высокого давления.

— Современный биологический образец содержит материал из горизонта, откуда в 2177-м подняли ваши контейнеры, — сказал я. — Мне нужно установить, связывал ли кто-то тот груз с конкретной аварией 2150 года.

Xel-771 молчал почти двадцать секунд:

— Ваш образец связан с текущим расследованием причинённого вреда?

— С официальным аварийным договором Земли-Хаба и установлением происхождения искусственно изменённого животного.

— Прямой связи с контейнером вы не доказали.

— Именно поэтому спрашиваю.

— Вы могли начать с этого.

— Тогда вы бы сразу спросили, почему меня интересует 2177-й.

— Я всё равно спросил.

— Но позже.

— Я могу предоставить темы трёх архивных запросов, сделанных лицензированным представителем закрытой медицинской стороны в течение первых двух лет после завершения транспортной операции. Без даты с точностью менее квартала, без адреса, без имени и без идентификатора учреждения.

— Достаточно.

— Вы ещё не знаете содержание.

— Если не хватит, поссоримся ещё раз.

Первая строка появилась сразу:

НАР-КЕЛЛ. АВАРИЯ СЕКТОРА 4. ПОЛНЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ ПАКЕТ.

Вторая:

ПОИСКОВО-СПАСАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ. ХРОНОЛОГИЯ И ТЕЛЕМЕТРИЯ.

Почувствовал, как правая кисть сжалась сама. Пришлось разжать пальцы.

Третья строка, как и полагается, появилась последней:

СОБОЛЕВ Г. А. ЛИЧНЫЙ РАБОЧИЙ ОТЧЁТ ПО НАР-КЕЛЛУ. ДОСТУП К КОПИИ.

В комнате было тихо. Даже третий охлаждающий контур как будто решил не вмешиваться.

— Кто запрашивал? — спросил я.

— Закрытая медицинская сторона либо её лицензированный представитель.

— Один и тот же идентификатор доступа?

— Один контур авторизации.

— После переклассифицированного контейнера?

— Временная связь подтверждается.

— Насколько близко по времени?

— В пределах периода, который я уже назвал.

— Это можно сузить без раскрытия личности?

— Нет.

Перечитал третью строку. Мой отчёт о том, как я искал Саэля.

В 2150 году его читали комиссия, хозяева шахты, страховой наблюдатель и семья Орн. Потом он ушёл в архив вместе с сотнями других аварийных пакетов.

Открыл собственный старый заголовок. Не содержание — его я четыре часа назад видел достаточно. Список приложений. Карта спуска. Журналы разведчиков. Расчёт давления. Время эвакуации. Схема зарядов была в техническом пакете, но точная последовательность моих ручных действий туда не вошла: только итоговая конфигурация и подтверждение исполнения.

— Запрос включал приложения? — спросил я.

— Метаданные указывают на полный доступный пакет отчёта. Часть приложений к тому моменту уже имела отдельные ограничения.

Какие именно были выданы, Xel-771 не раскрыл.

— То есть кто-то хотел максимум.

— Это следует из формы запроса, но не из факта фактического получения каждого приложения.

Дополнительно проверил, не было ли в тот период массового пересмотра дел сектора 4. Не было. За три года вокруг даты запросов к полному пакету Нар-Келла обращались ещё семь раз. Шесть — страховые и геотехнические структуры. Седьмой запрос был научным и касался только минералогии. Ни один, кроме закрытого медицинского контура, не требовал одновременно поисковую хронологию и мой рабочий отчёт.

Это не делало версию единственной, зато делало её всё менее смешной.

Через двадцать семь лет кто-то, вывезенный из глубины или связанный с тем, что оттуда вывезли, захотел знать не только что произошло.

Он захотел знать, что сделал я?

— Архивариус…

— Да.

— Версии без Саэля?

Он вывел список:

Неизвестный разумный организм получил доступ к аварийному делу.

Медицинский персонал изучал историю найденного биоминерального объекта.

Страховая сторона проверяла ответственность по старому инциденту.

Исследователь сопоставлял современные ткани с местной биологией.

Представитель семьи или третья сторона искали информацию о пропавшем участнике экспедиции.

— Ещё.

— Данных недостаточно для полезного расширения списка без повторов.

— Xel? — обратился к источнику информации.

— Я не участвую в построении личных гипотез клиента, — сказал аналитик. — Но могу оценить совместимость событий…

— Сценарий, при котором живой объект из третьего контейнера и позднейший закрытый пациент не связаны, остаётся возможным. Сценарий, при котором запросы Нар-Келла сделаны исключительно из-за геологического интереса, плохо объясняет ваш личный рабочий отчёт. Сценарий, при котором закрытая сторона имела личный интерес к вашим решениям 2150 года, совместим с доступными метаданными.

— Вероятность?

— Без защищённых данных число будет имитировать точность.

— Архивариус бы так же ответил.

— Это комплимент?

— Нет.

— Тогда принято как нейтральная оценка, — ответилXel.

Я закрыл список альтернатив:

— Последний вопрос. В архивной цепочке есть обращение к медицинским данным Саэля Орна?

— Это запрос по идентифицирующему имени.

— Я спросил только о факте запроса.

— Сам факт позволит сузить защищённую сторону.

— Значит, не ответите.

— Верно.

— Спасибо.

— За отказ?

— За то, что он настоящий.

— Предсказуемость правил является услугой.

— И вы не забываете выставлять за неё счёт.

— В противном случае она была бы благотворительностью.

Канал закрылся.

Ещё некоторое время смотрел на три строки. Авария. Поиск. Мой отчёт.

Пятьдесят лет назад Саэль исчез внизу. Двадцать семь лет спустя снизу подняли три контейнера. Один оказался живым.

После этого закрытая медицинская сторона захотела получить документы о той аварии и о моих действиях.

Этого всё ещё было недостаточно для суда. Но для меня — почти.

— Не нравится формулировка, — сказал Архивариус.

— Какая?

— «Для меня — почти».

— Почему?

— Она неоперационна.

— Исправь.

На экране появились две строки.

САЭЛЬ ОРН ПЕРЕЖИЛ НАР-КЕЛЛ: ВЫСОКАЯ РАБОЧАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ.

ЛИЧНОСТЬ ЗАКРЫТОГО ПАЦИЕНТА: НЕ УСТАНОВЛЕНА.

Посмотрел на первую строку, потом изменил её.

САЭЛЬ ОРН МОГ БЫТЬ ИЗВЛЕЧЁН В 2177 ГОДУ ЖИВЫМ: ВЫСОКАЯ РАБОЧАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ.

— Так точнее.

— Да.

— И хуже.

— Это не параметр точности.

— Знаю.

Сервисный канал пискнул.

ДОСТАВКА: ВОССТАНОВЛЕННЫЙ КЛАПАН ТРЕТЬЕГО КОНТУРА.

ВНЕШНИЙ ШЛЮЗ 2.

ПОДТВЕРДИТЬ ПРИЁМ.

— Очень вовремя.

— Задержка составила один час тридцать семь минут относительно последней оценки.

— Я не об этом.

Внешний шлюз принял небольшой тёмный