Таксидермист - Андрей Северский

Пост-аварийные работы, — сказал я. — Только подтверждённые. Район запечатанного разлома и всё, что вскрывало нижний горизонт после 2150-го.

— Использовать внешние реестры?

Вспомнил собственный приказ не задавать вопросов от моего имени:

— Сначала открытые индексы. Без личной привязки. Если понадобится закрытый запрос — покажешь до отправки.

— Принято.

Поиск занял шесть минут.

Первый результат относился к стабилизации верхних шахт через одиннадцать лет после аварии. Ниже моего участка никто не ходил.

Второй — к закрытому проекту переработки. Отменён до начала работ.

Третий появился в 2177 году.

НАР-КЕЛЛ.

ГЕОТЕХНИЧЕСКОЕ РАЗРЕШЕНИЕ.

АВАРИЙНЫЙ СЕКТОР 4.

РАСКРЫТИЕ ЗАПЕЧАТАННОГО НИЖНЕГО КАНАЛА.

— Кто?

— Независимая артель. Название в открытом реестре сокращено до регистрационного кода.

— Задача?

— Проверка устойчивости, извлечение глубинных кернов и удаление биоминеральных образований, мешающих проходке.

Поднял глаза:

— Биоминеральных?

— Так указано в разрешении.

— Результат?

Появился следующий документ:

Работы завершены. Нижний канал вскрыт с обходной стороны. Часть материала поднята. Три герметичных контейнера ушли на внешнюю экспертизу.

Конечный получатель в открытой части реестра отсутствовал.

— Идентификация содержимого?

— Недоступна.

— Масса?

— Скрыта в закрытом приложении.

— Биометрия?

— В открытом пакете отсутствует.

По привычке откинулся на спинку кресла. Правое плечо тут же напомнило, что такие резкие движения всё ещё запрещены.

— Есть связь этой артели с нынешними медицинскими структурами?

— По открытому индексу не подтверждена.

— С Домом Второй Кожи?

— Вы просили не атрибутировать без доказательства.

— Правильно просил.

— Тогда ответ: данных недостаточно.

2177 — двадцать семь лет после Нар-Келла. Число само по себе ничего не означало.

— Сохрани цепочку отдельно. Без внешних запросов.

— Уже.

На соседнем экране оставались результаты микросреза Гончей.

Сто шестьдесят метров ниже моей последней отметки. Геотехническая артель спустя двадцать семь лет. Три контейнера, содержание которых открытый реестр не показывал. Этого было мало для вывода. Но для вопроса — достаточно.

Вернул на экран старую карточку Саэля:

САЭЛЬ ОРН.

СТАТУС: ПОГИБ.

— Архивариус.

— Да, Григорий Алексеевич.

— Сними в поиске фильтр «погибшие».

— Подтверждаете?

Я посмотрел на строку ещё раз.

— Да.

Глава 19

Страховой случай

Архипелаг Новая Земля. Убежище Ноль.

Строку «погибшие» из фильтра убрали, но мёртвые от этого не воскресли.

Архивариус перестроил поиск за семь секунд. На экране вместо одной карточки Саэля появилось шестьдесят четыре совпадения по Нар-Келлу, аварийному сектору 4, геотехническим работам 2177 года и связанным транспортным операциям.

Большая часть оказалась мусором. Мусор, если его правильно оформить, может жить дольше человека.

Я сидел за рабочим столом. Плечо после сна стало болеть меньше. Но стоило повернуться быстрее обычного, и под ключицей появлялось знакомое предупреждение: организм помнил лучше меня.

— Убери всё, что не имеет отношения к трём контейнерам, — приказал ИИ.

Шестьдесят четыре строки стали двенадцатью.

— Дубли.

Осталось девять.

— Публичные отчёты артели отдельно.

Три.

Вот теперь можно было работать.

Сначала прошёл цепочку без чужой помощи. Если сразу идти к владельцу закрытого архива, он узнает не только вопрос, но и то, что ты сам не смог найти ответ. Джхо называл это платой за нетерпение. В детстве я считал, что он просто любит заставлять меня работать. Через двести лет пришлось признать: одно другому не мешает.

Регистрационный код артели оказался мёртвым. Юридическое лицо закрыли через девять лет после Нар-Келла, имущество разделили между двумя подрядчиками, а архив производственных работ передали местному оператору. Ничего необычного. Геотехнические артели редко строили вечность — они строили обходные каналы и счета.

— Руководители?

— В открытой части реестра семь имён и три корпоративных идентификатора. Ни один не связан с известными вам медицинскими структурами.

— После 2177-го?

— Двое ушли в другие горные компании. Один погиб через четыре года. Две записи неполные. Остальные не дают полезного совпадения.

— Заказчик?

— В разрешении указан технический оператор шахтного сектора. Финансирование частично внешнее.

— Откуда?

— Закрытый субподряд.

Вот это уже было интереснее! Не потому, что закрытые субподряды редки. Наоборот. Если сложную работу можно провести через пять договоров, всегда найдётся организация, способная провести её через восемь и выставить комиссию за прозрачность.

Раскрыл транспортный код первой единицы. Он жил ровно до перегрузочного хаба и там сменился на другой. Вторая прошла тем же путём. Третья тоже — до определённой отметки. Дальше запись закрывалась юридической стеной: существование продолжения признавалось, содержимое нет.

— Важная разница, — сказал я.

— Согласен. Отсутствующая запись и защищённая запись не эквивалентны.

— Иногда мне кажется, что я тебя всё-таки правильно воспитал.

— У меня не было детства.

— Это многое объясняет.

По времени все три контейнера покинули Нар-Келл одной партией. На первом локальном узле их ещё считали однородным грузом. На втором у третьей единицы появился отдельный идентификатор обслуживания. Причина в доступной части отсутствовала.

Проверил карантинные тарифы того периода. Для простого геологического материала отдельный идентификатор был лишним. Для образца с подозрением на активную биологию — обязательным.

Это всё ещё ничего не доказывало. Но уже указывало, где лежит чужая бухгалтерия.

Первый документ уже видел: геотехническое разрешение на раскрытие запечатанного нижнего канала сектора 4. Второй был отчётом о завершении работ. Третий — сухой транспортный реестр без конечного получателя.

ТРИ ГЕРМЕТИЧНЫЕ ЕДИНИЦЫ.

КЛАСС ПРИ ОТПРАВКЕ: БИОМИНЕРАЛЬНЫЙ / ГЕОЛОГИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ.

ВНЕШНЯЯ ЭКСПЕРТИЗА: ТРЕБУЕТСЯ.

КОНЕЧНЫЙ ПОЛУЧАТЕЛЬ: ЗАКРЫТО.

— Где страхование?

— В открытом реестре нет.

— Так не бывает.

— Бывает.

Я посмотрел на Архивариуса через отражение в тёмном краю экрана.

— Три герметичных контейнера с неизвестным составом вывезли из аварийного сектора, перегрузили на межузловой маршрут и никто не оценил риск?

— Я не сказал, что страхования не было. Я сказал, что его нет в открытом реестре.

— Значит, было.

— Вероятность высокая.

— И где оно прячется?

На соседнем экране возникла схема маршрута. Нар-Келл. Локальный узел. Перегрузочный хаб. Дальше две ветви были закрыты.

— Договор сопровождения принадлежал посреднику, который прекратил существование двадцать один год назад. Клиринговый код сохранился.

— Чей?

Архивариус увеличил строку.

ЖЕЛЕЗНАЯ ПЕТЛЯ.

ПАЛАТА БИОЛОГИЧЕСКИХ АКТИВОВ.

— Xel-771 доступен?

— Последний публичный статус — активен. Прямой рабочий канал у вас сохранился после претензии по Змею.

— Претензия была не к нему.

— Именно поэтому канал сохранился.

— Запрос без имени Саэля. Без Нар-Келла в теме сообщения.

— Содержание всё равно придётся обозначить.

— Когда спросит.

Архивариус выдержал паузу.

— Это называется «скрыть цель обращения».

— Наконец-то