Таксидермист - Андрей Северский

— Время до прорыва.

— Двадцать восемь минут по текущей скорости.

— Процесс эвакуации?

— Основной жилой сектор вышел. В нижнем перерабатывающем модуле ещё сорок три человека.

— Успеют?

— Если ничего не изменится, — ненавижу эту фразу.

В задумчивости открываю схему зарядов. Чтобы закрыть разлом, нужно обрушить две боковые стенки внутрь и прижать нижний канал массой породы. Схлопнуть его.

Пять точек. Две верхние, три нижние. Последовательность с задержкой, чтобы камень пошёл в центр. Сам учил Саэля ставить такие связки на аварийных проходах.

— Подготовить заряды, — говорю я.

Начальник смены смотрит на меня:

— Там ваш человек.

— Знаю.

— После схлопывания поисков не будет.

— Я понимаю это.

— Мне нужно решение владельца операции.

— Решение моё.

Из сектора переработки эвакуированы все. Внизу остаётся один, которого может убить мой взрыв. Если он ещё жив. Последний раз кидаю взгляд на аварийный канал Саэля.

САЭЛЬ ОРН: БИОМЕТРИЯ — СИГНАЛ ПОТЕРЯН.

— Григорий Алексеевич, — говорит Архивариус.

— Вижу.

Давление проходит красную линию. Рука зависает над подтверждением. Я бы мог ждать ещё целую минуту…

Подтверждаю.

Первый заряд взрывается глухо. Второй отвечает справа. Потом три нижних срабатывают с короткой задержкой, как и рассчитано.

Камень идёт внутрь. Модель давления изменяется. Красный сектор перестаёт расти.

Смотрю на строку Саэля. Она исчезает вместе с картой нижнего канала.

Память обрывается.

* * *

— Григорий Алексеевич.

Открыл глаза.

Манжета держала руку плотнее, чем до сна. Температурный цикл уже перешёл во вторую фазу.

— Сколько?

— Четыре часа тридцать восемь минут.

— Плечо?

— Воспалительная реакция снизилась. Около двух третей функционального ухудшения, полученного в последней охоте, компенсировано. Полная силовая нагрузка по-прежнему запрещена.

Медленно поднял руку до подбородка, выше — ещё рано.

— Нар-Келл?

— Не изменился.

— Последний биометрический пакет Саэля.

— Сигнал потерян из-за экранирования и разрушения канала. Терминальный биологический пакет отсутствует.

— Внешняя среда. Последние четыре секунды.

На экране появилась та самая строка, которую во сне я наконец заметил.

МИНЕРАЛЬНАЯ ФРАКЦИЯ: НЕСООТВЕТСТВИЕ КАРТЕ ВЕРХНЕГО ГОРИЗОНТА.

— Почему она была низкой достоверности?

— Короткое окно измерения, загрязнение пылью после обрушения и отсутствие эталона рядом. В 2150 году пакет не позволял установить происхождение материала.

— А сейчас?

— Сейчас у нас есть другой образец для сравнения.

Я посмотрел в сторону лаборатории:

— Не подгоняй вывод.

— Я не подгоняю.

— Почему мы записали смерть?

— По совокупности обстоятельств: глубина падения, потеря биометрии, отсутствие контакта в течение почти девятнадцати часов, недоступность нижней зоны после схлопывания и отсутствие последующих подтверждённых сигналов.

— То есть потому, что это было наиболее вероятно.

— Да.

— Насколько?

— Сохранившихся данных недостаточно для корректного ретроспективного процента.

Хороший ответ. Пятьдесят лет назад он был бы раздражающим, теперь пригодился.

Снял манжету с разрешения Архивариуса и пошёл в лабораторию. По дороге заглянул в оружейную. «Телескоп-М» лежал в диагностической раме разобранным ровно настолько, насколько разрешал машине разбирать моё оружие без моего присутствия.

— Результат?

— Ствол и магнитная направляющая без критической деформации. Удар увеличил люфт второго фиксатора. Низкоэнергетический режим остаётся допустимым после юстировки. Мощный — запрещён.

— Насколько увеличил?

Архивариус показал схему вместо процента. Так было нагляднее. Фиксатор не сломался. Он просто стал ещё меньше похож на деталь, которой стоит доверять дальний выстрел.

— В ремонтную очередь. После клапана.

— Фиксатор оружия не связан с охлаждающим контуром Убежища.

— Связан с моим бюджетом и количеством рук.

— Принято.

Рядом лежала снятая панель костюма с левого бедра. Коготь Гончей прошёл только наружное покрытие. Очистил края повреждения левой рукой, заложил тонкую ремонтную плёнку и прижал её мягкой рамкой. Остальное могло полимеризоваться без меня.

Газ «Вдовы» Архивариус ещё пересчитывал. Полного запаса там не было. Шоковые зонды требовали перезарядки.

Нормальное состояние после хорошей работы: всё живое болит, всё техническое требует обслуживания, а счёт за победу приходит раньше благодарности.

Подошёл к рабочему столу. На экране висело четыре окна анализа.

— Нашёл?

— Совпадение найдено.

— С последним пакетом Саэля?

— Частичное. Недостаточное для самостоятельного вывода. Но оно позволило сузить поиск по геологическому архиву Нар-Келла.

— Сколько независимых признаков?

— Достаточно, чтобы не использовать один удобный маркер.

— Хорошо. Показывай.

Архивариус вывел две кривые поверх друг друга.

Первая принадлежала микросрезу Гончей. Вторая — старому геологическому архиву.

НАР-КЕЛЛ.

ГЛУБИННЫЙ КЕРН. СЕКТОР 4-В.

ДОАВАРИЙНАЯ ГЕОТЕХНИЧЕСКАЯ СЪЁМКА.

Смотрел несколько секунд:

— Что именно здесь совпало?

— Не один маркер. Совокупность, — ответил помощник.

На экране появились параметры. Редкий сдвиг в стронциевой подписи минеральной фракции совпадал в пределах ошибки. В ферросиликатных микровключениях повторялось соотношение примесей, которое в архиве Нар-Келла встречалось только в нижнем горизонте. Кроме того, дефекты кристаллической решётки соответствовали формированию давления, которого не было в верхней части сети трещин

— Загрязнение?

— Проверено по контрольному образцу. Не обнаружено.

— Земная лаборатория?

— Инструменты Т-17 не используют минеральные материалы с таким профилем.

— Фиксатор Змея?

— Материальная база иная.

— Колокол?

— Совпадения нет.

Я приблизил карту старого керна:

— Где сектор 4-В относительно нашего разлома?

Архивариус наложил схему 2150 года. Красная линия показала мой максимальный спуск. Сектор 4-В находился ниже. Заметно ниже.

— Насколько?

— Минимум сто шестьдесят метров по старой геометрии. После обрушения точная вертикальная привязка имеет погрешность.

Провёл пальцем по краю стола:

— Там были открытые выходы этого горизонта выше?

— В радиусе аварийного участка не подтверждены.

— Торговля породой?

— Нар-Келл экспортировал рудные концентраты. Этот глубинный горизонт промышленной ценности не имел и отдельно не вывозился по доступным реестрам.

— Значит, мог попасть наружу с отходами.

— Мог.

— С буровым керном.

— Да.

— С исследовательскими образцами.

— Да.

— С человеком.

Архивариус ничего не сказал.

— Это тоже допустимая версия, — добавил я.

— Да.

Вот и всё. Ни воскресших учеников. Ни призраков. Просто кусок минерализованной ткани в голове животного, которое кто-то много лет назад переделал в живой детектор Врат, содержал материал из глубины планетоида, где исчез Саэль.

Можно было придумать десяток объяснений. Впервые одно из них требовало проверить не только чужую работу, но и мою. Открыл старый отчёт по Нар-Келлу.

Статус Саэля стоял как и пятьдесят лет назад:

ПОГИБ ПРИ АВАРИИ.

ТЕЛО НЕ ОБНАРУЖЕНО.

Вторая строка раньше казалась уточнением первой. Теперь они выглядели как два разных утверждения.

—