Таксидермист - Андрей Северский

13:17.

— Сначала сохранить, — не время для гипотез.

— Согласен, — сказал Архивариус.

Подача фиксатора увеличилась на три процента. Один из боковых отростков начал спадать. Добавлять давление было нельзя — лопнет внутренняя перегородка.

Провёл тонкую нить через естественный канал и дал опору изнутри.

Не удерживать форму силой, но дать ткани не сложиться там, где ей проще сохранить собственное положение.

Фраза возникла в голове сама. Я её проигнорировал.

11:46.

Корона стабилизировалась на девяноста трёх процентах геометрии последнего живого скана.

— Достаточно для функциональной реконструкции, — сказал Архивариус.

— Пока нет.

Взял микропробу с основания первого канала. Так можно было увидеть последовательность роста.

10:55.

Фазовая картина появилась почти сразу. Рубец оказался старым. Годы, не месяцы. Ткань вокруг него давно работала как собственная. Никакого активного импланта, электроники, только организм, которому однажды объяснили, куда расти.

— Возраст вмешательства? — спросил я.

— Не новый. Речь идёт о годах; точнее по этой пробе определить нельзя.

— Материал?

— Следов постоянного каркаса нет. Возможен рассасывающийся.

9:34.

На третьем срезе проявилась последовательность. Первый канал снимал давление с центрального рецепторного пучка. Второй переводил часть кровотока в боковую сеть. Третий почти ничего не обслуживал напрямую, он задавал угол роста нервных пластинок.

Я смотрел на схему…

Змей был восемь тонн стекла и проводящей ткани. Колокол жил под километрами льда и держал форму давлением. Гончая весила двести килограммов и читала остаточный след Врат мягкой короной.

Три разных тела. Три задачи.

Рука мастера не обязана повторять линию, чтобы оставаться узнаваемой.

— Архивариус.

— Сходство принципа высокое.

— Я не спрашивал об этом.

— Вы собирались, — обезоружил меня предугаданным.

8:58.

Продолжаю фиксацию. Таймер в настоящем был важнее прошлого.

Вторая сосудистая дуга начала спадать. Пришлось уменьшить температуру раствора ещё на два градуса и изменить давление.

7:41.

Власова прислала мне маленький набор микроопор:

— Они для волоконных датчиков, — передала через связь.

— Сегодня будут работать на животное.

— Вернёте?

— Если останутся чистыми.

— Значит, нет.

— Быстро учитесь.

6:20.

Закрепил последний внутренний канал. Корона держалась достаточно, чтобы через неделю можно было понять, как она работала сегодня. Это и было сохранением.

5:44.

Теперь я мог открыть второй слой томографии. Нервные пластинки в правой половине короны были толще нормы на сорок один процент. Их ориентация шла не к ближайшим железистым узлам, а к трём участкам, которые сильнее всего реагировали на портальный резонанс.

— Архивные диапазоны чувствительности, — спросил ИИ.

Архивариус наложил данные вида.

Обычный Portavenator различал остаточный след Врат после перехода. Этот — должен был замечать более слабые аномальные колебания до того, как они становились обычным электростатическим шлейфом.

Осколки Разлома попадали в его диапазон. Вряд ли случайно.

— Он был настроен на резонанс, — сказала Власова. Она всё ещё стояла за мембраной, но видела изображение на экране.

— Усилен под него, — ответил ей.

— Кто?

— Пока животное.

— Я спрашивала не это.

Ответа не услышала.

4:32.

Архивариус построил функциональную модель. Если убрать вмешательство, дальность обнаружения слабого портального остатка падала почти вчетверо. Чувствительность к краткому импульсу Осколков — ещё сильнее.

Вот почему ложный след К-14 привёл Гончую на уровень. И вот почему она бросила его, когда почувствовала меня. Я был для неё не человеком, ходячим более чистым сигналом.

3:51.

— Зафиксировать вывод? — спросил Архивариус.

— Сначала формулировку.

— Искусственная перестройка сенсорной короны усиливает естественную чувствительность Portavenator nivalis к портальному и аномальному резонансу.

— Хорошо.

— Второй вывод: вмешательство использует сочетание коротких направляющих каналов, ступенчатой разгрузки и асимметричного перенаправления роста, ранее обнаруженное у Vitros Serpens, Cryocampana europaea и в поздних работах Саэля Орна.

Я посмотрел на цифры таймера.

3:12.

— Добавь: геометрия не копирует ни одну известную работу.

— Добавлено.

— И ещё: перенос принципа выполнен на другой анатомии и другой функции.

— Добавлено.

— Исполнитель неизвестен.

Архивариус задержался на долю секунды.

— Добавлено.

2:41.

Власова молчала. Правильно.

Сейчас мне не нужен был вопрос о Саэле.

Проверил фиксацию каждого сектора и снял второй контрольный образец.

1:58.

Геометрия — девяносто один процент. Проводимость — не сохранялась полностью, но карта каналов оставалась читаемой.

1:21.

Последний сосудистый участок перестал реагировать на давление. Дальше можно было только фиксировать то, что уже получилось.

0:47.

Закрыл внешний контур.

0:18.

Архивариус провёл финальное сканирование.

0:00.

Таймер исчез.

Корона осталась. Целой. Я сел прямо на пол.

Теперь плечо получило право на упоминание.

— Повреждение правого плечевого комплекса увеличилось, — сообщил Архивариус.

— Насколько?

— Пока без окончательной диагностики. Функциональный диапазон снижен приблизительно на девять процентов относительно состояния перед выходом.

Власова подняла мембрану. Она вошла одна, посмотрела на тело Гончей, потом на разрушенную сеть и вмятину в стене.

— Живой захват не получился, — констатировала она.

— Нет.

— Но вы пытались.

— Это вносить в отчёт не обязательно.

— Обязательно. Устранение разрешалось только после подтверждения угрозы.

— Тогда напишите, что цель дважды разрушила средства удержания и начала прорыв к действующему узлу.

— Так и было.

Она посмотрела на корону.

— А это?

— Это причина не утилизировать тело.

Артур появился в канале связи через минуту:

— Мне сказали, ты жив.

— Источник ненадёжный.

— Что случилось?

— Ваш специалист вызвался быть приманкой, — сказала Власова.

Артур обратился ко мне:

— Я даже не буду спрашивать.

— Хорошее решение.

— Контракт?

— Угроза устранена. Живой захват сорвался. Биологический материал имеет доказательную ценность. Понадобится отдельное оформление на полевую консервацию и лабораторный доступ.

— Это я умею.

— Поэтому у тебя комиссия.

Артур вздохнул:

— Иногда мне кажется, что ты говоришь это из привязанности.

— Не порти деловые отношения.

Он отключился заниматься бумагами. Я открыл карту тканей ещё раз. Три коротких канала, ступень разгрузки, асимметричное перенаправление роста. Но теперь этого было мало.

Можно скопировать схему, фразу из учебника, здесь же кто-то взял тот же принцип и применил его к органу, который не имел ничего общего ни со Змеем, ни с Колоколом. Не повторил работу — понял её.

— Архивариус. В журнал расследования отдельной строкой.

— Формулируйте.

— Третье независимое вмешательство. Иной вид, иная анатомия, иная функция. Совпадает не схема, весь принцип построения. Исполнитель неизвестен.

Строка появилась.

— Связать с работами Саэля?

Посмотрел на мёртвую Гончую.

Пятьдесят лет — достаточный срок, чтобы хороший метод пережил человека.

Даже слишком хороший.

—