Таксидермист - Андрей Северский

— Потому что порода там рыхлая.

— А текущая точка ниже расчётной линии.

Саэль останавливается, проверяет сканером стену и двигает страховочный зажим левее.

— Теперь вас устраивает, Мастер?

— Нет.

Догоняю его у узкого уступа. Нар-Келл не красив. По крайней мере, не здесь. Серый камень, бурые жилы, влажный блеск в трещинах и редкие светлые плёнки местной биологии, которая научилась жить там, где горная порода ещё не решила, станет она стеной или осыпью.

Посёлок находится далеко наверху. Здесь слышны только насосы в сервисной шахте и редкие удары из глубины.

Временный пост остаётся двумя уровнями выше. Там местные техники спорят с заказчиком о том, кто будет платить за остановку проходки, если мы признаем нижнюю ветвь опасной. Спор длится с утра и уже успел пережить три смены формулировок. Саэль слушал его первые десять минут. Потом выключил внешний канал.

— Они всё ещё обсуждают стоимость задержки? — спрашиваю я.

— Теперь стоимость неправильного отчёта.

— Прогресс.

— Я сказал, что подпишу только то, что видел.

— И?

— Представитель владельца объяснил, что молодому специалисту полезно понимать экономику.

— Полезно.

Саэль оборачивается:

— Вы на чьей стороне?

— Экономика полезна. Особенно когда знаешь, сколько стоит чужая ложь.

— А отчёт?

— Напишешь как видел.

Он кивает, будто другого ответа не ожидал. Это тоже память. Движение головы. То, как после разговора он перестал держать плечи чуть выше обычного.

Мы идём дальше. На следующем уступе цепляюсь баллоном за выступ. Саэль, не говоря ни слова, разворачивает мой задний шланг на другой карабин.

— Я сам.

— Уже нет.

— Наглеешь.

— Восемь лет обучения должны давать измеримый результат.

Проверяю крепление. Сделано правильно.

— Карабин мог лечь мягче.

— Конечно, Мастер.

Он переставляет его:

— Теперь?

— Теперь можешь гордиться собой.

— Щедрость всё-таки приходит с возрастом.

Не отвечаю. Через несколько метров Саэль останавливает меня сам.

На камне тонкая влажная плёнка, почти прозрачная. Под ней минеральная крошка собрана в правильные дуги. Не цель нашего контракта, просто один из местных организмов, которые удобнее считать частью геологии, пока они не начинают расти в кабельных каналах.

Он направляет свет сбоку.

— После вчерашнего толчка край порван.

— Вижу.

— Можно оставить микроопору.

— Можно.

— Но вы не оставите.

— Не оставлю.

Саэль достаёт тонкий зонд и осторожно поднимает отслоившийся край. Плёнка медленно собирается обратно, цепляясь за шероховатость камня.

— Потому что сама держится, — говорит он.

— Потому что наша опора через месяц станет для неё стеной.

— А если снова порвётся?

— Тогда это будет её ошибка.

Он прямо смотрит на меня:

— У организмов бывают ошибки?

— У всего бывают. У мастеров просто дороже.

Саэль убирает зонд.

— Запомню.

— Не смей.

— Уже запомнил.

Мы оставляем плёнку без каркаса и идём дальше.

Тогда в этом не было ничего важного. И сейчас я не пытаюсь сделать важным всё подряд. Память и без того слишком любит находить предзнаменования после того, как знаешь конец.

Контрактная зона проходит вдоль активной сети трещин. Основную работу можно было закончить ещё вчера и уйти. Потом Саэль нашёл свежий биологический след ниже утверждённой отметки и предложил проверить, не уходит ли колония в сторону жилых выработок.

Я согласился. Через пятьдесят лет это решение по-прежнему выглядит разумным. Память умеет быть жестокой без всякой мистики.

Саэль приседает у светлой полосы на стене:

— Рост идёт вниз.

— На сколько?

— Семнадцать сантиметров за последние сутки по минерализации края.

— Это не рост.

— Тогда камень очень старательно притворяется живым.

Беру второй датчик. Структура действительно сместилась внутрь трещины:

— Ещё один замер и возвращаемся.

— Вы говорили это два замера назад.

— Потому что два замера назад ты ещё не нашёл повод для третьего.

— Значит, проблема во мне.

— Наконец-то правильный диагноз.

Саэль коротко смеётся. Это старая привычка: признать удар и не оставлять его без ответа. Он снимает тонкий пробник с пояса:

— Дайте минуту.

— Тридцать секунд.

— Почему так мало?

— С опытом понимаешь, сколько времени ученик способен потратить зря.

— Тогда у меня ещё лет сто.

Саэль вводит пробник в трещину. Я слежу за нагрузкой на анкеры.

Левый держит, правый тоже. Третий, промежуточный, показывает небольшую вибрацию. Не опасную, как я тогда посчитал. Сейчас вижу её снова и уже знаю, что будет дальше.

— Саэль!

Ученик поднимает голову:

— Вы тоже заметили?

— Выходим!

Вытаскивает пробник без спора. Первый толчок приходит снизу. На долю секунды нога становится легче. Саэль уже движется ко мне.

Второй удар идёт сбоку. Стена раскрывается по старому шву. Правый анкер исчезает вместе с куском породы. Страховочная линия натягивается. Саэль падает на колено, успевает схватиться за край.

Бросаюсь к нему. До руки остаётся меньше метра. Камень под его локтем откалывается. Линия дёргает меня вперёд. Блокирую тормоз. На визоре вспыхивает сигнал перегрузки троса.

Саэля видно ниже, в серой пыли. Страховка идёт от моего узла к его поясу через уцелевший промежуточный анкер.

Немного ослабляю нагрузку, трос двигается. Пять сантиметров. Анкер скрипит. Саэль упирается ногой в стену:

— Левее есть выступ.

— Я не вижу, показывай, — он поднимает свободную руку…

Третий толчок оказывается сильнее первых двух вместе. Промежуточный анкер вырывает вместе с креплением. Трос уходит вниз.

Мой тормоз схватывает, но слишком поздно. На секунду нагрузка падает. Потом исчезает совсем.

— Саэль!

По каналу связи раздаётся шум, удар, ещё один.

— … жив.

Одно слово. Ложусь на край обрыва и направляю свет вниз.

Пыль закрывает всё.

— Биометрия.

Архивариус выдаёт пакет: пульс высокий, дыхание есть, температура костюма растёт.

Глубина по инерциальному модулю меняется слишком быстро, потом останавливается.

— Саэль, ответь.

— На связи, — голос хрипит от помех.

— Повреждения?

— Левая нога. Не уверен. Костюм цел.

— Не двигайся.

— Прекрасный план.

Связь пропадает на половине следующего слова. На визоре остаётся:

САЭЛЬ ОРН: БИОМЕТРИЯ — СИГНАЛ НЕСТАБИЛЕН.

Запускаю аварийный ретранслятор — сигнал возвращается на четыре секунды. Пульс, дыхание, температура.

Вместе с ними проходит короткий пакет внешней среды. Автоматика костюма успела проанализировать пыль, которая упала на броню после падения.

МИНЕРАЛЬНАЯ ФРАКЦИЯ: НЕСООТВЕТСТВИЕ КАРТЕ ВЕРХНЕГО ГОРИЗОНТА.

КЛАССИФИКАЦИЯ: НИЗКАЯ ДОСТОВЕРНОСТЬ.

ПРИОРИТЕТ: СЛУЖЕБНЫЙ.

Тогда я не стал читать это. Перед моими глазами пульс ученика, а не геологический отчёт. Система сама сворачивает строку ниже медицинских показателей. Сейчас, наконец,