Записки аэронавта - Алексей Петрович Цветков

и негодую

топырит грудь слюнявит лесть

пиджак в разводах пятен

себе какому ни на есть

я сильно неприятен

и я себя который он

здесь липнет к женским детям

ловлю на том что возмущен

существованьем этим

уж лучше мне не быть вообще

до гробовой разлуки

чем ртом измазанным в борще

выть издавая звуки

напрасно старчеству почет

практиковали предки

когда из многих дыр течет

и в тыкве мысли редки

когда бы старец был не мной

добытчик этой дочки

я зренья может быть иной

придерживался б точки

но этот слишком уж знаком

его при всей осанке

держал бы строго под замком

на гречке и овсянке

акциденция

это глобуса глыба в шальном шоколаде земля

для тропических птичек посуда

столько зелени в кадре людей и дурного зверья

никуда не смотаться отсюда

в сердцевине камней чернота

но они не сдаются

в них рождаются песни и сами себе и поются

изнутри без открытого рта

на короткий сеанс поселились последние мы

подогнавшие артикуляцию к титрам

в яркой роще руссо среди манго и палой хурмы

бурундук рука об руку с психоделическим тигром

в желтопузой в полоску пчелиной орде

подбирая опавшие осени пятна

потому что всегда возвращаешься где

умирал кто увидит полюбит обратно

раздери себе рот до мохнатых в горошек ушей

все глаза для острастки вмурованы в лица

он мычанием вечен как полон прибой голышей

чтоб удобней прибрежно в истерике биться

оказались бы бережней свойства планет

если б начисто мир без помарки

вот когда понимаешь что блядь санта-клауса нет

а себе мы плохие подарки

обещали сначала что космос простор

а не просто узор акварелью

обретающий смысл при посредстве вина и просфор

но вблизи мастурбация мозга в пчелиную келью

заточенного в костную стену пролом

продышать за лодыжки кадавра и бац по стеклу им

подними издыхающий камень простись поцелуем

в животе торопливая песня колом

мичиган

футбольная команда росомахи

чья маршевая музыка смешна

и твидовая куртка на собаке

поскольку осень все-таки пришла

go wolverines воскресная разминка

труба с диеза сталкивает до

на сине-желтом фоне фотоснимка

нас не найти или мы спим еще

но завтрака в ноздрях вскипает запах

на перекрестке детский маскарад

суп с малышами в мушкетерских шляпах

и шпаги из картона мастерят

на раннюю побудку не в обиде

толкаешь в рот что в миску нахватал

туда же пес в своем форсистом твиде

профессор всех гидрантов на квартал

мелиоратор астр доцент глициний

маркер всего что в челюсти не взять

слой памяти осевшей словно иней

на стенках сна из будущего вспять

зачем я вашу музыку запомнил

воскресную в доспехах суету

пока графу вторую не заполнил

где годы жизни втесаны в плиту

лайнбэкер вбил рисивера как сваю

в осенний грунт слегка поправил шлем

go wolverines и я еще не знаю

что бога нет и это насовсем

бог по бокам но в сторону ни шага

пес оступился и поди лови

в глициниях игрушечная шпага

все лезвие в игрушечной крови

«мы ждем урагана мы нежные дети жары…»

мы ждем урагана мы нежные дети жары

мы трем парапеты на башнях локтями и грудью

с термометрами запускаем над крышей шары

в подзорные трубы следя за спасительной ртутью

еще мы отважны еще отказали не все

системы надежды коль скоро нас в пульс уколола

однажды но штиль безусловен на мертвой косе

и нет у природы на жажду и зной угомона

но лопнут шары и картонные крыши долой

несытое око что с башен за нами следило

затмится когда ураган возвратится домой

где он властелин а не подлое это светило

под бешеным ветром пригнется на город гора

всей кровью и ворванью ливень хлестнет по газонам

тогда безъязыкие челюсти скажут пора

и наши скелеты обнимутся с радостным звоном

пепел

и еще у них помнишь говорит она

есть любопытное поверье

почему-то они считают

что будут жить вечно

а что кошки и бабочки наоборот

умирают навсегда

они думают говорит она

что существует кто-то

который перед ними в долгу

есть даже такие которые точно

знают сумму этого долга

но ведь мы другое дело говорит она

да соглашаюсь я совсем другое

с нами почему-то вышло иначе

мы никогда не узнаем и не надо

мы идем дальше в высокой траве

где кошки гоняются за бабочками

и подпрыгивают хватая лапами

пустой и яркий воздух

бабочки неслышно смеются

кошки улыбаются в ответ

еще один замечательный день

непредвиденной вечности

вот только если бы не этот пепел

хрустящий на зубах

11 сентября 2010

шелковица

настало время признаться

что нас нет в живых и никогда не было

ходили бы слухи о тех настоящих

которые может быть жили здесь раньше

но ведь слухи как блохи

в отсутствие собаки они бессмысленны

можем начать прямо с меня

свое имя я придумал себе сам

чтобы не путать о ком идет речь

и чтобы у истории был рассказчик

даже если она ни с кем не случилась

я придумал одноклассников потому

что не быть никем особенно тоскливо

когда тебя нет в одиночку

и еще я придумал учительницу

потому что больше у нас никого нет

ночь очевидно наступает как всегда

но теперь фонари в городе не зажигают

грустная крыса умывается в центре площади

неохотно как ребенок перед школой

маленькие луны в бусинках ее глаз

она знает что никого из нас нет

ничего не было уже так долго

что об этом можно рассказывать вечно

все-таки очень хочется знать

шумит ли еще в штормовые дни

шелковица за окном

которую сочинил сам для того

чтобы там не было так пусто и тихо

почему-то упорно веришь

что девочка все-таки существует

та которую считали самой глупой в классе

это неправда но уже не исправишь

та которая бросает камешки в воду

на дальнем конце причала

и разговаривает с рыбами

называя