Мистер Буги, или Хэлло, дорогая - Саша Хеллмейстер

Она поняла это шестым чувством, так же ясно, как то, что выпьет этим вечером.

– Странный этот мужик, с которым ушла Конни, – сказала она осторожно, прощупывая почву. Тейлор беспокойно блеснул глазами. – Я бы ему не доверяла.

– Да? Почему?

«Однажды я доверилась, и он вывернул меня наизнанку и едва не сломал мне шею. И хуже всего, что мне хочется продолжения…»

Вслух Милли сказала:

– Была пара моментов, когда он показался мне странным. Надменным, что ли.

– Да, – медленно сказал Тейлор. – Мне тоже. Не знаю. Причин нет, но… мутный тип, себе на уме. Я бы кое-чего разузнал о нем, потому что интересно, кто он такой.

«Хорошая мысль», – одобрила про себя она.

– Может, нам стоит найти Конни?

– Может быть, – согласилась она. – Но не думаю, что Конни хочет, чтобы ее нашли.

К ним вернулась Стейси-Энн и казалась чем-то обеспокоенной.

– Ребята потеряли Ричи после того, как он поссорился с Лив, – сказала она. – Кажется, он уехал в общежитие. Или к себе домой. Оливия рыдает. Черт.

– Черт, – вздохнул Тейлор. – Что будем делать?

– Предлагаю найти своих, а потом выдвигаться домой. Уже слишком стемнело, – сказала Милли. – И здесь не так круто, как я думала.

«Вдобавок бродит этот чертов урод».

– Хорошая идея. Я позвоню Конни, – сказала Стейси. – Мы не можем уехать без нее.

– Зачем всем обязательно нужно было разбредаться, – пробормотала Милли. – Как в дурацком фильме ужасов.

– Вся моя жизнь – фильм ужасов, – мрачно напомнила Стейси и снова приложила телефон к уху. – Нет, она не отвечает. Пойдемте пока к Карлу, Сондре и Лив: они ждут возле входа.

– Кто-то должен остаться и отвезти Конни домой, – вздохнул Тейлор.

– Я не останусь. А где, кстати, Чед? – вспомнила Милли и нахмурилась. – Твой братец все это время вообще был здесь?

Тейлор поджал губы и покачал головой.

– Не знаю, он никогда не отвечает на звонки.

– Черт! Зачем вам всем телефоны, если никто не берет трубки?! – вспыхнула Милли.

Смартфон у Стейси завибрировал. Она опустила на экран взгляд и усмехнулась:

– Все о’кей, ребята, это эсэмэска от Конни. Ее отвезет домой дядя. Давайте тогда поторопимся.

Милли и Тейлор взглянули друг на друга, однако никто из них не стал настаивать и искать Конни. В конечном счете какие бы цели они ни преследовали, всем им было слишком все равно. * * *

Хэл хлопнул дверью и бегло улыбнулся Конни. Но, когда выпрямился и пропал за крышей «Плимута», улыбаться перестал. У него оставалось несколько секунд прежде, чем он сядет в машину. Он мысленно пробежался по своей переписке с Джой и удивился, как гладко все сложилось. К такому Хэл не привык: обычно находились всякие препоны, над которыми нужно было поломать голову, извернуться, соврать, чтобы добиться собственной выгоды.

«Подождешь меня здесь? Скоро вернусь за тобой. Отозвали на пару часов на работу», – написал он.

«Все о’кей! Если что, уеду с «Сердцами»», – ответила она. И даже поставила дурацкую скобочку в конце. Хэл скривился, но ответил, притом сразу солгал. Это вышло легко:

«Постараюсь успеть».

«Не гони по трассе, ковбой! Я прекрасно доберусь на автобусе. Лучше заезжай ко мне в кафе на завтрак».

«Спасибо, Джой. Ты лучшая».

И вот случилось то, к чему он подвел эту встречу. Все было хорошо и плохо одновременно: Хэл получил что хотел. Конни была с ним, рядом. Все шло как надо, она сама влетела в его ловушку, а он захлопнул клетку, и впервые за долгие годы бесконечной кровавой практики это напугало его.

Он сел за руль, бросил взгляд на плюшевого белого тигра, которого оставил на заднем сиденье, и завел «Плимут».

– Как у тебя здесь здорово. – Конни осматривалась в салоне, будто села в машину впервые. Она восхищенно провела пальцами по белой обивке двери. – Я в тот раз даже не заметила, но знаешь, это невероятная тачка. У отца «Тойота», и там далеко не так же круто. И чисто. Как часто ты убираешься?!

– Хочешь поговорить об этом? – уточнил Хэл. – Пристегнись, тыковка.

«Плимут» чуть поддал назад, потом выехал с парковки. Он был массивный, длинный и здоровенный, как корабль, как чертов «Титаник» в порту, но Хэлу хватило двух движений, чтобы выкрутить руль и попасть на пустую дорогу. Люди не спешили покидать луна-парк: здесь было еще столько развлечений! Возможно, он остался бы работать до полуночи. Вдали, за фантасмагорией разноцветных огней, включил свет маяк, озаряя воду длинным белым лучом.

– До Хэллоуина три дня.

– Ага, так и есть.

– Так вот, – неловко сказала Конни, – я подумала… ты не хотел бы отпраздновать его со мной?

– М?

Казалось, Хэл не расслышал. Он вскинул брови, бегло расстегнул куртку. Конни заметила, что его красная рубашка была на две пуговки расстегнута. Конни подумала, как ему идет красный цвет: откинув голову на кожаный подголовник, она ждала, что скажет Хэл.

– Прости, тыковка, – он изобразил печаль на лице. У него всегда получалось очень правдоподобно лгать. – Но тридцатого я уеду по работе в другой штат. Мы могли бы выпить кофе, когда вернусь, что скажешь?

Он знал, что этого не случится, потому что он убьет Конни, и на языке стало горько.

– Скажу, что мне жаль, – проронила она. – А кем ты работаешь?

Хэл махнул рукой полной женщине, которая стояла на выезде с парковки. Она, в синей будке и такой же синей форме, нажала на кнопку и подняла шлагбаум, махнув приветливому красивому водителю. И «Плимут» тотчас с рыком подался на волю, на широкую трассу. Под колесами быстро замелькал серый асфальт; по правое крыло теперь пролегала тропа к океану, слева были убранные к скорой зиме поля. Хэл уточнил, не дует ли Конни из окна. Когда она ответила «нет», нехотя ответил на ее вопрос:

– Так, ничего особенного, у меня свой бизнес. Достаточно того, что на жизнь хватает.

– Деловой человек – Хэл… – она сморщила нос. – У тебя есть второе имя, интересно?

– Есть, – неохотно сказал Хэл. – Конни, куколка, ты собираешь на меня досье?

– Я хотела бы знать о тебе больше, – призналась она, накручивая на палец каштановую прядь. – Готова рассказать факт за факт из жизни. Ты мне – свой, я тебе – свой.

– К чему?

– Чтобы лучше узнать друг друга. – Она отвернулась к дороге и добавила: – Если, конечно, ты хочешь.

И вот теперь уже Хэл попал в ловушку. Он хотел, но не собирался рассказывать о себе много правды. Очень давно никто – не только из его жертв, но и просто окружающих – не спрашивал с такой легкой непосредственностью, кто