Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

Я очень люблю эссеистику, но отношусь к ней с некоторым предубеждением. На мой взгляд, именно в этом литературном жанре, живом и гибком, легче всего раскрыть свое мастерство. Так откуда же взялось предубеждение? Все дело в том, что мое восприятие эссе и мой стиль их написания не каждому нравится.

Я не читал работ по теории литературы и не знаю, как специалисты определяют содержание и понятие саньвэнь, но, на мой взгляд, это слово весьма неоднозначно. В самом широком смысле под ним подразумевается проза – литературный жанр, отличный от поэзии, в котором рифма и ритм отсутствуют. В узком понимании это жанр, противоположный жанру пяньвэнь, не использующий парные строки из четырех и шести иероглифов. В еще более узком смысле под термином саньвэнь объединяют заметки суйби, миниатюры сяопиньвэнь, критические очерки цзавэнь и прочие жанры, появившиеся позднее. На английском он называется «essay, familiar essay», на французском – «essai», на немецком – «essay». Очевидно, что речь идет об одном и том же понятии, но все эти иностранные слова не избавляют меня от недоумения. Я перерыл словари и нашел немало переводов: например, еssai Монтеня на китайском называются суйби («заметки»), английское familiar essay переводится как саньвэнь («эссе»), суйби («заметки») или сяопиньвэнь («миниатюра»). Саньвэнь гунъаньской (Гунъань пай) и цзинлинской (Цзинлин пай) школ конца эпохи Мин в прошлом в основном назывались сяопинь («миниатюры»). Словом, под конец своих поисков я совершенно запутался. Конфуций говорил, что нужно начинать «непременно с выпрямления имен»[175], но это «имя» мне не выпрямить, так что придется отступить от темы.

Китайская нехудожественная проза славится на весь мир, и это вовсе не вымысел, а признанный факт. Существуют объективные различия между эссеистикой Западной Европы и Азии, но и на самом Западе положение дел разнится от страны к стране. Так, например, в Англии крупные авторы, яркие, как ночные звезды, появлялись из поколения в поколение, а вот германских эссеистов немного, их можно сравнить со звездами уже на утреннем небе. В Древней Индии встречались трактаты, но лирическая проза там была редкостью. Как известно, у всякого следствия есть причина. Какова она здесь, пожалуй, в двух словах и не объяснишь. Могу только сказать, что, на мой взгляд, это связано с национальным характером. Продвинуться дальше в этом объяснении я не сумею.

Оставлю пока данный вопрос и вернусь к текущей ситуации в нашей стране. Важным событием новейшей истории Китая стало Движение 4 мая, когда китайская словесность с вэньяня перешла на байхуа. За минувшие семь десятков лет китайская литература прогрессировала, однако разные стили развивались неравномерно. Художественная проза – романы, повести и рассказы, а также драма – совершенно вестернизировалась. Благословение это или проклятие? Мне не доводилось читать специализированные статьи на эту тему. В чем современная китайская художественная проза превосходит романы древности, сказать сложно, и то же самое относится к драме, так что я не буду говорить об этих жанрах. Китайскую новейшую поэзию я считаю провалом – никому до сих пор так и не удалось найти подходящую форму стихов на байхуа. У поэзии должна быть поэтическая форма, в противном случае это какой-то иной жанр, и, возможно, ему еще не придумали названия. Мне известно, что некоторые специалисты считают такое суждение о поэзии незрелым и низводят его до уровня «детского сада». Но я придерживаюсь именно такого мнения, а все ваши неясные, но такие глубокие и таинственные теории, которые вы считаете верными, для меня просто ветер в ушах.

Оставим это и рассмотрим исключительно саньвэнь. Этот литературный жанр оказался наиболее востребованным в Китае после Движения 4 мая. Причину угадать несложно – здесь оказала свое влияние давняя и богатая китайская традиция написания таких текстов. Во всех четырех разделах традиционной китайской библиографии – это каноны, исторические труды, сочинения мыслителей и сборники – встречаются превосходные образцы жанра саньвэнь, и в этом ни одна страна мира не может сравниться с Китаем. Саньвэнь не имеет определенной установленной формы, поэтому в авторской среде возникает живая конкуренция, что в конечном итоге идет на пользу читателям. В прошлом соискатели ученых степеней нередко могли продекламировать наизусть несколько десятков или даже сотен текстов жанра саньвэнь. После Движения 4 мая от автора требовалось только изменить вэньянь на байхуа, и, обладай он даже самым скромным литературным талантом, его проза, будь то лирическая или повествовательная, получалась великолепной. По моему скромному мнению, в этом и кроется причина популярности жанра саньвэнь.

Однако не стоит считать, что в эссеистике на байхуа нет никаких проблем, коих на самом деле немало. Мне доводилось слышать рассуждения некоторых писателей, которые говорили так: «Ключ к прекрасным текстам саньвэнь таится в иероглифе „сань“ (散)». Этот иероглиф означает свободу, разрозненность. Другие утверждали: «Основу при написании записок суйби должен составлять иероглиф „суй“ (随)». Этот иероглиф означает произвольное написание. Такие рассуждения вполне понятны, ведь они позволяют писать эссе и заметки как заблагорассудится, а останавливаться – когда захочется, словно сочинению и вовсе не нужен замысел и тщательный подбор слов. Мне кажется, что некоторые авторы порой и сами чувствуют, насколько однообразны и бедны по содержанию их тексты. Возможно, им хочется создать что-то хорошее, но недостаток начитанности не позволяет им вырваться из собственной ограниченности. А может быть, наоборот – авторам нравятся эти сочинения, и они искренне удивляются, отчего читатели от них не в восторге. Что до меня, то могу сравнить такое чтение с поеданием риса с песком – его не проглотишь, но и не выплюнешь. Хотя справедливости ради замечу, что эти плохие эссе так или иначе куда-то пристраиваются, некоторые из них открыто публикуются в государственных печатных изданиях и даже пользуются спросом. Поделать с этим, увы, ничего нельзя, и остается только сожалеть.

Проследить причины этого феномена ничуть не сложно. Многие выбирают путь наименьшего сопротивления, хотят получить многое малым трудом или вовсе не трудясь. Имея лишь поверхностное представление о древних китайских текстах жанра саньвэнь, к выдающимся зарубежным произведениям они также безразличны. Главное их стремление – добиться известности и выставить себя напоказ. Благодаря таким горе-авторам и появляются вышеупомянутые откровенно плохие тексты.

Выше я писал о своем предубеждении к жанру саньвэнь, но оно не распространяется на лучшие работы этого типа. Для меня ценны не тексты саньвэнь в широком смысле, а отдельные примеры этого литературного жанра, их немного, но даже в этой весьма узкой категории я выделяю совсем редкие образцы. Полагаю, квинтэссенция эссеистики заключается в понятии «искренность» (真情, чжэньцин). Это слово, состоящее из двух иероглифов, можно разделить, тогда мы получим: чжэнь