Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

(«истина») – эссе не могут, как романы, строиться на вымысле; цин («чувство») – лирическая составляющая эссе, которая придаст тексту большую выразительность. Многие биографии из раздела «Жизнеописания» («Лечжуань») в «Исторических записках» представляют собой повествования, однако между строк в них читаются негодование и скорбь. «Исторические записки» – это одна из вершин этого жанра. Тексты в жанре саньвэнь «Вот в чем я укоряю Цинь» Цзя И, «Рассуждение о Фань Цзэне», «Рассуждение о маркизе Лю-хоу» Су Дунпо лишены излишней сентиментальности, однако настолько элегантны и отточены, что чувства наполняют их сами по себе. Поистине, эти произведения – настоящие вершины изящной прозы.

Подобные шедевры жанра саньвэнь я читаю и перечитываю уже более семидесяти лет, а многие из них помню наизусть. Декламируя их, я каждый раз получаю ни с чем не сравнимое эстетическое наслаждение. Слова, подобно превосходному чаю, оставляют аромат и послевкусие, чувства, которые они вызывают, сходны с теми, которые испытываешь по отношению к доброму другу. Они позволяют мне полностью отрешиться от действительности, погрузиться в них целиком. Помню, как в старшей школе и позже, в университете, я познакомился с превосходными английскими произведениями, которые отличались от китайских как слогом, так и чувственной составляющей. Поразмыслив, я все же сумел обнаружить черту, которая была у них общей, – и в тех, и в других уделялось внимание мелочам и не переоценивались главные события. На мой взгляд, это очень трогательно. Окончив чтение и закрыв книгу, читатель еще долго будет находиться во власти изящных слов. Полагаю, что немалому числу авторов хотелось бы позаимствовать из этих текстов основу для своих сочинений.

Я знаком и с произведениями своих современников, китайских прозаиков последних шестидесяти-семидесяти лет. Удачнее всего их творчество опишет фразеологизм «пусть расцветают сто цветов», и надо сказать, что успешных авторов намного больше ста. У каждого из них свои особенности и свой стиль, а все вместе они напоминают дивный цветущий сад, несомненно, ожививший китайскую литературную сцену после Движения 4 мая. Глубочайшее впечатление на меня произвела горестная и выразительная проза Лу Синя, утонченная и очаровательная – Бин Синь, простая и безыскусная – Чжу Цзыцина, легкая и искусная – Шэнь Цунвэня, затейливая и красочная – Ян Шо, солидная, но естественная – Фэн Цзыкая. Хороших писателей много, и у каждого из них есть достоинства, восхвалять которые здесь я не берусь.

Возвращаясь к мысли о том, что по-настоящему великая проза как китайских, так и зарубежных авторов прошлого и настоящего не создается «произвольно» и не в коем случае не «разрозненна», следует сказать и о композиции. Хорошие сочинения отличает безупречная композиция, их никак нельзя назвать легкомысленными записками, выполненными как заблагорассудится. «Опыты» Мишеля де Монтеня впечатляют нас своей свободной подачей. Я считаю, что их идейное содержание невероятно глубоко, но вот художественности ему недостает. Монтень не столько эссеист, сколько философ и мыслитель.

После многолетних размышлений я пришел к выводу, что ни один из великих прозаиков Древнего Китая не писал «произвольно» и «разрозненно». Напротив, авторы прошлого кропотливо трудились над текстом, тщательно продумывали композицию, выбирали языковые средства, вкладывали в свое произведение всю душу. При этом завершенное сочинение читалось легко и свободно, выглядело естественным, но эта непринужденность и была отражением мастерства автора. Не желая быть голословным, приведу в качестве доказательства один пример. «В беседке Пьяного Старца» Оуян Сю – знаменитое произведение, пользующееся неизменной популярностью уже много лет. В нем повсюду используются предложения, завершающиеся элегантной частицей 也 (е), что свидетельствует о кропотливой работе автора над текстом. Таких произведений немало, все их приводить здесь нет смысла. Предоставлю читателю судить о жанре саньвэнь прошлого по шедевру Оуян Сю.

С точки зрения композиции в тексте очень важно выделять начало и конец, и это утверждение справедливо как для прозы, так и для поэзии. Вероятно, что вдумчивый читатель понимает это и без подсказок. Перечислить все примеры таких вступлений и концовок невозможно, я приведу здесь лишь несколько самых известных. Начало «Надписи для зала Чжоуцзиньтан в Сянчжоу» Оуян Сю выглядит так: «Если тот, кто служит в чиновниках, стремится дослужиться до высшего чина, разбогатев и живя в почете, должен он вернуться в родные места. Бытовало это и в былые времена, бытует и ныне». В одном из древних источников мы узнаем, что первоначальный текст рукописи не содержал этих строк. Вероятно, Оуян Сю долго размышлял над текстом, а когда наконец закончил работу, то вручил готовое сочинение посыльному, и тот отправился в путь. Неожиданно Оуян Сю пришло в голову, что текст нуждается в некоторых исправлениях, поскольку все еще не идеален. Тогда он приказал другому гонцу седлать коня и мчаться во весь опор, чтобы догнать первого посыльного. Рукопись была возвращена, Оуян Сю дополнил ее упомянутой фразой, и только после этого на душе у него стало спокойно. Эта история показывает, насколько серьезно относился Оуян Сю к началу текста, и мы, читатели следующих поколений, можем взять его опыт на заметку. По моему мнению, сила такого вступления сокрушительна, она словно пронизывает весь текст, ей совершенно нельзя противиться. Однако я привел лишь один пример, и он подходит далеко не ко всем сочинениям.

Древние тексты предлагают нам немало различных видов вступлений. В некоторых из них выделяется основная суть текста. Так, в «Изначальном дао» Хань Юй пишет: «Всеобщая любовь зовется гуманностью жэнь, а воплощаться ей следует в справедливости и. Следовать по пути гуманности и справедливости – значит идти по пути дао, совершенствуя себя без сил внешнего мира, что и зовется нравственностью дэ». Есть вступления мягкие и неспешные, как у Лю Цзунъюаня в его сочинении «О горке каменных стен»: «От Западной горы и выходной ее дороги идя на север прямо, мы пройдем через перевал Желтеющих Пыреев, вниз спустимся затем, и перед нами две дороги»[176]. Другие, напротив, резкие, как в оде фу «Дворец Эпангун» Ду Му: «После гибели шести царств Поднебесная объединилась. Облысели горы Шу, был возведен дворец Эпангун». Словом, примеров великое множество, перечислять их все нет необходимости – серьезный читатель и сам может постичь эту разницу.

Примеры концовки я приведу из поэзии, ведь там она имеет особое значение. Две последние строки в стихотворении «Взирая на священную вершину» Ду Фу звучат так:

Но я на вершину взойдуИ увижу тогда,Как горы другиеМалы по сравнению с нею[177].

Последние строки стихотворения Цянь Ци «Духи реки Сян играют на сэ»:

Никто не виделДо конца напева,Что потемнелиНад рекой вершины.

Стихотворение Ду Фу «Посвящаю Вэй Ба, живущему на покое» заканчивается так:

Завтра ж нас разделят,К сожаленью,Горных кряжейКаменные стены[178].

У стихотворения Ду Фу «Связанный цыпленок» такая концовка:

Не