Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

одна из двух индийских эпических поэм – «Рамаяна». Этот труд рождался в самую несчастную и полную страданий пору моей жизни. Тогда полным ходом шла «культурная революция». Мне разрешили вернуться домой, «банду Пекинского университета» распустили, каждый «преступник» вернулся на свое изначальное рабочее место, где находился под контролем народа и проходил трудовое перевоспитание, но на меня навесили множество ярлыков, и от этой то ли правды, то ли лжи было страшно тяжело. Мне поручили убирать отхожие места, поливать огород, смотреть за воротами, охранять телефон. Я вел жизнь «неприкасаемого» – безучастно сидел в сторожке, где, кроме телефонного аппарата, газет, которые нам раздавали, и писем, не было никаких развлечений. Я размышлял над тем, какой бы работой себя занять, чтобы не сойти с ума. Эта работа должна быть длительной, чтобы я смог коротать время, но и явно заметной ей быть не полагалось. Вот тогда-то я и подумал о «Рамаяне» – эпической поэме длиной в двадцать тысяч слов. Слог ее нельзя назвать трудным, однако отдельные места могут оказаться весьма непростыми. Тогда в Индии можно было найти переводы этого текста на разные языки, но за пределами страны полноценного перевода точно не отыскать. Даже транслитерация на английский была упрощенной. Я столкнулся с весьма сложной задачей. Крайне левый настрой тогда еще не сошел на нет, чтение книг и внимание к профессиональной деятельности считалось ревизионизмом. Тем более я, наполовину преступник, не мог открыто, ни с кем не считаясь, разложить в сторожке оригинал на санскрите и заниматься переводом. Это была бы игра с огнем. За такую деятельность я как минимум подвергся бы осуждению и критике. Так где же мне было набраться храбрости? И я придумал выход – дома по вечерам я переводил текст с санскрита на китайский прозой, записывал на маленьких бумажках и прятал их в кармане. А днем, сидя без дела в сторожке, я беспрестанно размышлял, как переформулировать прозаический текст в стихотворный.

Затем времена переменились. Наступила пора реформ и открытости, мой перевод полностью опубликовало издательство «Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ». О таком я раньше не мог и помыслить. Часто думаю, если бы не «культурная революция», если бы я не стал «неприкасаемым», то до сих пор бы встречал и провожал гостей, занимался административной работой и не перевел бы «Рамаяну». Некоторые говорят: нет худа без добра; что ж, порой это действительно так. Причины и следствия переплелись, и я невольно впадаю в раздумье.

Пожалуй, на этом закончу.

Но напоследок хочу прояснить еще несколько моментов.

Во-первых, эта книга написана вокруг предмета моих научных исследований, я занимался ими более семидесяти лет, по сути – всю свою жизнь. Это не простая «Автобиография», но она также не относится к научным трудам, литературным произведениям и переводам в узком смысле. В ней все эти направления сплелись в одно. Я не преследовал никаких скрытых целей, а выделил ключевые пункты, чтобы ясно обозначить лейтмотивы. Следует учесть, что литературное творчество, литературный перевод и научные исследования тесно связаны, вот почему я пишу об этом после «Заключения».

Во-вторых, сперва я планировал закончить работу над «Автобиографией» в 1997 году. Однако, время, возраст и количество текущей работы, которую я выполнял, внесли в этот процесс свои коррективы. Логическая последовательность текста становилась все сложнее и постепенно стала с трудом укладываться в одну только «Автобиографию». Определить сроки ее завершения уже не представлялось возможным. После долгих раздумий я наконец принял решение сделать рубежом 1994 год, а «Научную автобиографию» все же пока отложить.

В-третьих… Здесь я сталкиваюсь с противоречием. Было бы логично, если бы «Автобиография» и «Заключение» оканчивались одним годом. Однако выполнить это не так-то просто, ведь придется не только остановиться в описании собственной жизни, но еще и взяться за текст, который будет олицетворять ее финал. Многие задачи я выполняю непрерывно, и «Заключению» полагается обобщить все это. Нельзя оборвать его как придется. Поэтому, в отличие от «Автобиографии», я дописал «Заключение» прямо до настоящего момента. Впоследствии, когда я допишу «Автобиографию» до 1997 года, я не буду менять «Заключение», поскольку оно все так же будет соответствовать всей задумке.

И, наконец, в-четвертых. Мне хотелось бы резюмировать свой собственный опыт и ошибки. Я прожил долгую жизнь, сделал немало дел, и мои достижения весьма разнородны. Я пытался осмыслить каждую область, которая была мне интересна, однако нельзя объять необъятное, и почти наверняка какие-то моменты оказались упущены. Впоследствии, когда я вернусь к работе над «Автобиографией», все они, по возможности, будут восполнены.

Одному богу известно, когда оборвется моя жизнь, но я буду совершенствовать эту работу, пока не закончу ее и пока у меня будут на это силы.