Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

дать имя красоте его можно в трактате «Лунь Юй» и «Шестикнижии», где естественным образом имеется юнь. Книги Цзю Цюмина, Сыма Цяня, Бань Гу наполнены знанием, но простота звучит в них, и нет самовосхваления, и так победу одерживает юнь. Цао, Лю, Шэнь, Се, Сюй, Юй и прочие выставляли красоту слов своих напоказ, но не повторялась в тех словах затаенная мысль, потому сложно в них обнаружить юнь. Лишь Тао Пэнцзэ талант свой напоказ не выставляет, но стих его тонок и прекрасен, потому и говорится: красота определяется простотой, худоба определяется приукрашенностью, если поначалу это незаметно, то видно при повторном рассмотрении, и вот уже перед вами изумительная красота. В этом и зарождается юнь. Лишь Тао Юаньмин из всех древних и нынешних поэтов постиг это мастерство в совершенстве. Стихи, принадлежащие ему – это нечто высшее всех прочих смыслов.

Далее он говорит о каллиграфии, и, наконец, резюмирует:

В таком случае тот, кто владеет юнь, с древних времен и по наши дни словно наследует мудрецам и пишет, дабы потомки понимали, что есть благородный муж.

Я считаю, что мнение Фань Вэня заслуживает внимания. Господин Чжуншу очень высоко оценил его, и этому есть причина. Насколько я понял, «избыток», о котором говорит Фань Вэй, – это невысказываемое или то, что высказать не получается и можно только постичь умом, а не описать словами. Здесь немало общего, немало точек соприкосновения с индийской теорией дхвани.

Господин Цянь Чжуншу писал: «Господин Фань объяснял, что юнь – вне звука, что это затухающий отголосок, способный охватить облик персонажа и стиль в искусстве. Он сравнивается с дорогой звука. В Древней Индии при оценке стихотворений говорили о дхвани, и означает это абсолютно то же самое». Это замечательное мнение. Однако я по-прежнему думаю, почему «отзвуки» и юнь в облике человека в искусстве, включая письмо, живопись, поэзию и каллиграфию, сходны, но этот вопрос еще предстоит исследовать с точки зрения физиологии и психологии. Пока лишь объясню его словом «гармония».

Подчеркну, что, хотя Индия и Китай схожи в теории «духа и ритма», образ мышления обеих стран различается. У нас нет такого анализа, как в Индии. Мы проясняем вопросы, опираясь на образы.

Развитие одной истории

История, которую я выбрал, известна всем, сам же я прочел ее, когда учился в младшей школе. Итак, однажды нищий подумал, что неплохо бы ему наполнить свой кувшин объедками. Потом мысли его потекли дальше, и он размечтался, как продаст эти объедки и купит на вырученные деньги курицу. Эта курица снесет яйцо, а из яйца родится еще одна курица, которую он выменяет уже на корову, лошадь или овцу. И так он наконец разбогатеет, женится, и у него появятся дети. Чем больше нищий мечтал, тем радостнее ему становилось. В конце концов он не удержался и пустился в пляс. В безумии он скакал по своей убогой хижине, налетел в конце концов на кувшин и разбил его. Так была погребена прекрасная мечта нищего.

Не помню, печаталась ли эта история в более поздних учебниках, но двадцать лет назад ее знали многие ученики начальных школ. Мне она всегда казалась не более чем забавной притчей. Я никогда не задумывался о том, где ее первоисточник и какой вообще в ней смысл. Теперь, как мне кажется, настало время восполнить эти пробелы.

История о нищем и его кувшине довольно известна, но вот где и когда произошли эти события, определить сложно. Обратимся для начала к некоторым старым книгам о поэзии и романах. Вот что написано в «Поэтических беседах Мэйдуна» Вэй Цзюйаня из Усина:

Сочинение Дунпо гласит: «Жил-был один бедный ученый, и был в его доме только один кувшин. По ночам тот ученый охранял его. Однажды вечером он сидел и думал, как неправедно нажито богатство людей состоятельных. А вот появятся у меня деньги – куплю и я себе дом, землю, заведу певичек и буду разъезжать в великолепном паланкине! Размечтался он о жизни такой, невольно подскочил от восторга, представив ее, – и разбил свой кувшин». С тех пор в народе людей сумасбродных называют «воображающими с кувшином». В предисловии к другому стихотворению говорится о прощальном пире Лю Цзичжуна и Дунпо. Распивая вино, они услышали мелодию, будто бы исполняемую на шэне и сяо. Им стало весело, словно мелодия унесла их в поднебесье, то взлетая вверх, то падая вниз, повторяясь, но следуя ладу. Увидев инструмент, на котором мелодия исполнялась, они поняли, что это всего лишь две бутыли. Каждая из них звучала по-своему, гармонируя с другой и издавая естественный и прекрасный звук. После трапезы отзвучала музыка, и Су Дунпо написал стихотворение «Музыка бутылей», где рассказал об этом случае. Лю Хоуцунь в «Недавно произошедшем» писал: «Жизнь непроста, я не могу воображать с кувшином в руках, однако есть в ней красота, и я могу услышать музыку бутылей». Обе фразы искусно противопоставляются друг другу.

А вот что писал Цзян Инкэ в «Снежном шторме»:

Чжуан Чжоу полагал, что тот, кто видит яйцо, предвидит рождение курицы. В этих словах немного правды, но бывает, когда ее еще меньше. Один торговец был чрезвычайно беден и, каждый раз принимая пищу, не знал, когда ему удастся поесть в следующий раз. Как-то раз он нашел куриное яйцо и был счастлив настолько, что сразу сказал жене: «Я теперь буду богатым». Жена спросила: «Где же богатство?» Торговец ответил, держа в руках яйцо: «Вот оно! Через десять лет мы разбогатеем». Затем он вместе с женой принялся считать: «Я нашел яйцо и попрошу у соседа курицу, чтобы она его высидела. Вылупится петух, а когда вырастет, я опять попрошу у соседа курицу, чтобы та снесла яйца, и через месяц у нас будет пятнадцать кур! Через два года родятся еще куры, и будет у нас триста кур, которых мы выменяем на десять лян меди. На десять лян меди можно купить десять коров, которые родят телят, и за три года будет у нас двадцать пять коров. Эти коровы родят еще телят, и будет у нас за три года сто пятьдесят коров, которых мы сможем выменять на триста лян меди. Я отдам эти деньги в долг, и за три года выручим мы пятьсот лян меди. Две трети этих денег потратим на покупку дома и полей, а на треть я куплю слуг и наложниц. И будем мы беззаботно странствовать, и так проведем остаток жизни – в счастье!» Услышав, что торговец собирается купить наложниц, жена его разозлилась и разбила яйцо со словами: «Не стоит сеять семена несчастья!» Торговец тоже разозлился,