Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

Нет ни одного места, где не следовало бы применять шэньюнь. <…> Есть те, кто видит его в действительности, и те, кто видит его в пустоте, есть такие, кто зрит его в древней простоте, и такие, кто зрит его в глубине чувств.

Понимание Ван Шичжэня, по мнению Цянь Чжуншу, было превратным, хотя я думаю, что ближе к правде будет назвать его искаженным. Ван Шичжэнь любил стихи свободные и неспешные, таким было и его собственное творчество. Ему не нравились сильные и энергичные стихи, и это полностью определяется личными предпочтениями. Однако он создал теорию «духа и ритма» на основе собственных пристрастий. Он не мог не исказить доводы Янь Цанлана, не мог не подойти к делу несколько односторонне. Метод Ван Шичжэня имеет свою историю. К делам такого рода относится и то, что Цянь Чжуншу, цитируя Лу Шиюна, жившего в конце эпохи Мин, скрыто подражал Янь Цанлану и выражал недовольство относительно Ли Бо и Ду Фу.

На этом я, пожалуй, закончу свой рассказ о теориях «духа и ритма» в Древнем Китае. Может возникнуть вопрос – если так много ученых людей и даже сам родоначальник этой теории Ван Шичжэнь высказывали столько различных взглядов, не значит ли это, что смысл данного термина неясен? Ни у кого нет ответа, в том числе и у меня. Чем больше я читаю об этом, тем меньше понимаю и лишь чувствую, что совсем запутался. Конечно, все эти многочисленные образные и метафорические выражения подарили мне много ярких впечатлений, но как бы я к ним не приглядывался, понять, что же такое «дух и ритм», я не смог. Словно погрузившись в медитацию, я пытался постичь это учение, но чем глубже проникали мои размышления, тем более смутным и эфемерным оно становилось, пока от самих мыслей не осталось и следа. Что ж, не беда – я способен признать себя человеком не особенно далекого ума и вовсе не претендую на прозрение. Вероятно, шэньюнь подобен божественному дракону, у которого видна только голова, а хвост всегда скрыт. Или тут невидимы и хвост, и голова?

Но неужели нам действительно не дано постичь «дух и ритм»? Ни одно из китайских сочинений об этом, как древних, так и современных, не дает ответа на этот вопрос. Даже родоначальник этой теории Ван Шичжэнь не стал тут исключением. Я не эксперт в теории литературы, но мой интерес довольно глубок, а размышления и исследования пространны и серьезны. Может быть, стоит попробовать пойти другим путем и постараться объяснить смысл этой концепции с помощью древнеиндийской теории литературы? Заранее готов к тому, что встречу как сторонников этой идеи, так и тех, кому она покажется вздором, но, зная и понимая самого себя, не могу отказаться от нее.

Итак, исследования индийской теории литературы – единственной в мире систематизированной концепции подобного рода – имеют многовековую историю. Расцвет их пришелся на IX–X века нашей эры. Это был поворотный этап, новая эпоха, открывшая широкие перспективы. Поэт Анандавардхана (IX в. н.э.) в своем знаменитом произведении «Свет отзвука» («Дхваньялока») применил методы грамматиков и сделал анализ формы и содержания поэтического произведения. Позднее, в X веке, в трудах Абхинавагупты «Лочана» («Комментарий к Дхваньялоке») и «Абхинабхарати» («Комментарий к Натья-шастре») теория Анандавардханы получила свое развитие. В основе этой теории лежат понятия дхвани («отзвук») и аланкара («украшение»). Так был проведен ряд новаторских исследований, от акцента на форме к акценту на содержании, тем самым был положен конец старой традиции, исходившей из стилистических приемов, и возникла новая теория дхвани – «душа поэзии».

Общие положения этой теории[340] заключаются в том, что слова в поэтической речи несут тройную нагрузку, передают тройной смысл:

во-первых, они выполняют выразительную функцию, то есть передают смысл (буквальное значение, первоначальный смысл);

во-вторых, они выполняют указательную функцию, то есть указывают на смысл (переносное значение, переносный смысл);

в-третьих, они выполняют суггестивную функцию, то есть намекают на смысл (угадываемый смысл).

Этот список можно разделить на две части: слой выраженного, куда входят первая и вторая функции, и слой невыраженного, куда входит третья функция. Когда выразительная и указательная функции израсходуют все средства выражения, срабатывает суггестивная. Эти намеки являются так называемым дхвани («ритмом»). В первой части «Дхваньялоки» говорится:

Но угадываемое – другая вещь, которая содержится в речах великих поэтов, – подобно красоте в женщинах, будучи чем-то хорошо известным ценителям, вместе с тем отличным от общеизвестных <…> частей.[341]

Угадываемый смысл зависит от силы ума и воображения читателя, и обе эти составляющие, конечно, отличаются в зависимости от самых разных факторов, в том числе и географических. Сила ума и воображения обладают огромной инициативностью. Возможно, именно поэтому мы испытываем чувство прекрасного, когда читаем: «Рыбы плывут, ибо море широко, птицы летят, ибо небо высоко». Эти намеки и угадывания есть то, что ряд исследователей литературы называет «отзвуком», или дхвани. И чем более начитан читатель, тем легче ему воспринимать эту красоту невыраженного. Это и есть чудесная роль дхвани.

Дхвани – это душа стихотворения. Теоретики литературы часто приводят в пример выражение «Хижина на реке Ганг», в котором содержится много скрытых смыслов. Так, прямой смысл здесь – «на реке Ганг», переносный – «на берегу реки Ганг», а угадываемый – «прохлада», «чистота», поскольку Ганг – это священная река. «Хижина на реке Ганг» – это жилище отшельника, совершенствующегося в учении. Теоретики подразделяют стихотворения на три уровня. Во-первых, это подлинная поэзия, основой которой являются невысказываемое, угадываемое. Во-вторых, это поэзия, ценность которой второстепенна: здесь невысказываемое находится на втором плане, служит лишь для приукрашивания уже высказанного. В-третьих, это поэзия, не имеющая ценности, все внимание в которой уделяется красочности языка, полировке и выстраиванию слов. Это разделение можно назвать четким. Угадываемое и невысказываемое по ценности превосходят высказываемое, а словесное приукрашивание высказываемого не имеет ценности.

Пожалуй, добавлю еще несколько фраз. В истории развития китайской литературной теории было учение, совершенно отличное от цветистого стиля эпохи Шести династий, подобного разукрашенному терему. Эту учение выступало за естественный, свободный от наносного стиль. Конечно же, я говорю о теории Ван Цзинъаня об отделенности и неотделенности, которая вполне может перекликаться с индийской теорией о дхвани. С этими теориями обязательно следует познакомиться.

Именно к этому и сводится содержание теории дхвани, имевшей в Индии такое глубокое влияние. Теория герменевтики, переживающая теперь подъем на Западе, в чем-то схожа с ней и предполагает, что в произведении скрывается многоуровневый смысл: буквальный, скрытый между строк, производимый голосом, негласно передающийся в диалоге с читателем. Думаю, что можно сравнить эти теории между собой.

После сдачи этого текста