Вкус чтения тысячи томов - Цзи Сяньлинь

что это леопард, от страха сгорбился, прикрылся одеялом и стал уходить от него. А осел, увидав его, подумал: «Вот еще один осел сюда идет!» – и, наевшись травы вдоволь, призывно заорал. Крестьянин, услыша рев, смекнул, что это всего лишь осел, подкрался и сразил стрелой его, сделавшего свой голос своим врагом.[350]

Содержание этой истории также не отличается от предыдущих, а потому нет необходимости много о нем говорить. Однако стоит обратить внимание на один момент – в прозаической части «Трех наставлений» говорится о наброшенной на осла тигриной шкуре (vyaghracarman), которая в следующем тексте становится шкурой леопарда (dvpincarman). В «Океане сказаний» речь идет о леопарде (в английском переводе panther, а какое слово было на санскрите мне, к сожалению, не известно). Думаю, объяснить это можно тем, что в индийских притчах прозаическая и стихотворная части зачастую брались из разных источников, причем стихи появлялись раньше прозы. Вполне возможно, что леопард преобразился в тигра при переходе со стихотворной формы на прозаическую. Слова «vyaghra» и «dvpin» на санскрите обозначают разных животных, но ведь их могли перепутать. Последнее объяснение мне кажется наиболее вероятным.

Рассмотрим другую историю, тоже родом из Индии. Она встречается в сборнике «Джатаки» и называется «Джатака о львиной шкуре» («Sihacamma Jtaka»). Эта притча внесена в сборник под номером 189. Приведу ее перевод с пали:

В давние времена, когда в Бенаресе правил Брахмадатта, Бодхисаттва родился в семье земледельца, и когда он вырос, то стал зарабатывать средства к существованию возделыванием земли.

В то время жил один купец, торговавший разными товарами, которые он перевозил на осле. Куда бы он ни приходил, он снимал с осла поклажу и набрасывал на него львиную шкуру, а затем отпускал его пастись на рисовые и ячменные поля. Увидев это существо, сторожа принимали его за льва и не осмеливались к нему приблизиться.

Однажды этот торговец остановился в некой деревне и, пока готовился его завтрак, он выпустил осла, покрытого львиной шкурой, на ячменное поле. Сторожа подумали, что это лев, и не подошли к нему, а побежали домой и подняли тревогу. Все жители деревни вооружились и поспешили на поле, крича, трубя в раковины и ударяя в барабаны. Осел страшно испугался и громко заржал! Тогда Бодхисаттва, поняв, что это осел, произнес первый стих:

Я вижу не льва и не тиграИ даже не леопардаА осла – несчастного старого трудягу!С львиной шкурой на спине!

Как только жители деревни сообразили, что это всего лишь осел, они стали его дубасить, пока не перебили ему кости, после чего они удалились с львиной шкурой. Когда появился купец и обнаружил, что его осел плохо кончил, он произнес второй стих:

Если бы осел был мудрым,То мог бы еще долго есть зеленый ячмень.Львиная шкура служила ему маскировкой,Но он заржал и оказался избитым!

В тот самый момент, как он произнес эти слова, осел испустил дух. Купец оставил его и пошел своей дорогой.[351]

Этот сюжет практически идентичен тем, что я приводил выше. Главный персонаж здесь по-прежнему осел, и он также погибает из-за собственного крика. Но есть и отличие – осел прячется под шкурой льва, а не под шкурой тигра. Однако, несмотря на эту деталь, у всех текстов, что я привел в качестве примера, вероятнее всего, был один источник. Какой из них самый ранний, теперь наверняка сказать невозможно. Предположительно развитие шло по двум направлениям: первое – со шкурой тигра, второе – со шкурой льва. «Джатака о львиной шкуре» – это типичный текст второго направления.

Теперь давайте оставим Индию и отправимся в далекую Древнюю Грецию, где тоже есть мифы, в которых фигурирует шкура тигра. Так, в «Диалогах» Платона Сократ говорит:

Хоть и набросил я на себя львиную шкуру, слабость свою проявлять не должен.

Но это всего лишь намек. Полноценную же историю мы можем найти в баснях Эзопа:

Осел натянул львиную шкуру и стал расхаживать, пугая неразумных животных. Завидев лисицу, он и ее хотел напугать; но та услышала, как он ревет, и сказала ему: «Будь уверен, и я бы тебя испугалась, кабы не слышно было твоего крику!»[352]

Здесь осел тоже разоблачил себя своим ревом. Похожая история из «львиного» ответвления обнаруживается и позднее, уже во Франции, в басне «Осел во львиной шкуре» Жана де Лафонтена:

Осел, прикрывшись львиной шкурой,Страх наводил на всех людей:Тупой Осел своей фигуройИзображал царя зверей!Но кончик уха, что торчал,Его обман изобличал.Тогда погонщик без стесненьяПогнал его, как всех ослов.Глупцы шептали в изумленье:«Он не боится даже львов!»Хоть все знакомы с этой сказкой,Но сколько видим мы людей,Которые Осла под маскойСчитают львом, царем зверей…И в жизни красота роскошного доспеха —Три четверти успеха.[353]

Отличие этой басни в стихах Лафонтена от тех, что мы уже успели рассмотреть, в том, что осла выдает уже не голос, а торчащие уши.

Итак, мы отправились в путь из Индии, миновали Древнюю Грецию и прибыли во Францию. Повсюду нам встречалась одна и та же история, главный персонаж, осел, скрывался под личиной тигра или льва. Во многих странах мира есть похожие сказания, но я думаю, что все их приводить тут не стоит (да это и невозможно). Вряд ли они появились независимо друг от друга, скорее всего, в их основе лежит некая история, которая и распространилась по всему миру.

А теперь давайте вернемся к притче Лю Цзунъюаня «Гуйчжоуский осел», которую я привел в самом начале этой статьи. Длинноухий из Гуйчжоу не прикрывался шкурой тигра, но сложно представить, что эта история не связана с остальными. Как мне кажется, здесь налицо другой путь эволюции притчи. Осел остается главным действующим лицом, а вместо шкуры появляется настоящий тигр и принимает непосредственное участие в развитии сюжета. Крик осла не выдает его, но пугает тигра. А в финале осел лягает тигра, и это действие приводит к гибели – тигр понимает, что куда сильнее этого несчастного, и сжирает его. По-видимому, Лю Цзунъюань услышал эту историю, что называется, «в народе», или же прочитал в одной из книг. Как бы то ни было, он точно не придумал ее сам.

Чтение – это первое доброе дело в Поднебесной

Во все времена, во всех странах мира и, конечно же, в Китае жили и живут люди, прославляющие чтение. Господин Чжан Юаньцзи говорил просто и кратко: «Чтение – первое доброе дело в Поднебесной». Из слов «в Поднебесной» и «первое» становится очевидным понимание важности этой мысли.

Так почему же чтение – это «доброе дело»?

Возможно, некоторые посчитают такой вопрос наивным и поверхностным. Это как спросить: «Почему люди едят?» Потому что никто не противится еде и никто