Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

нейронных сетей мозга. Мы не знаем точно, как возникает это поведение высшего уровня, но мы знаем, что оно вызывается локальными, насыщенными обратной связью взаимодействиями ничего не подозревающих агентов — сложной адаптивной системой, которую мы называем человеческим разумом. Ни один отдельный нейрон не обладает сознанием, и все же каким-то образом объединение миллиардов нейронов порождает самосознание. Возможно, окажется, что мозг приходит к этому самосознанию, сначала предсказывая поведение нейронов, находящихся в других мозгах — подобно тому, как, например, наш мозг биологически запрограммирован предсказывать поведение световых частиц и звуковых волн. Но что бы ни появилось раньше — курица-экстраверт или самосознающее яйцо, — эти способности служат ярчайшими примерами работы эмерджентности. Вы не смогли бы читать эти строки или размышлять о внутреннем устройстве своего разума, если бы не многоликая сила эмерджентности.

Но у этой силы и у ее творений есть пределы. Естественный отбор наделил нас когнитивными инструментами, уникально приспособленными для того, чтобы справляться с социальной сложностью групп каменного века в саваннах Африки. Но как только аграрная революция привела к появлению первых городов по берегам рек в долине Тигра и Евфрата, разум Homo sapiens естественным образом отпрянул перед самим масштабом этих популяций. Разум, созданный для того, чтобы разбираться в маневрах менее чем двух сотен человек, внезапно обнаружил себя погруженным в сообщество из десяти или двадцати тысяч. Чтобы решить эту проблему, мы снова оперлись на силы эмерджентности, хотя решение лежало на один уровень выше отдельного человеческого мозга: вместо того чтобы искать рой нейронов, чтобы справиться с социальной сложностью, мы обратились к рою отдельных людей. Вместо реверберирующих нейронных цепей из траекторий движения возникали городские районы. Идя по чужим следам и учась на поведении друг друга, мы надстроили еще один потолок поверх того, что был навязан нам лобными долями нашего мозга. Управление сложностью стало задачей, которую нужно было решать на уровне самого города.

За последнее десятилетие мы уперлись в очередной потолок. Сегодня благодаря бескрайнему лабиринту Всемирной паутины мы связаны с сотнями миллионов людей. Сообщество такого масштаба требует нового решения, выходящего за рамки возможностей нашего мозга или наших тротуаров, но мы вновь ищем инструменты в самоорганизации, на сей раз построенной на основе программных инструкций: Alexa, Slashdot, Epinions, Everything2, Freenet. Сначала наш мозг помогал нам ориентироваться в больших группах соплеменников, позволяя заглядывать в разум других людей и распознавать паттерны в их поведении. Город позволил нам видеть паттерны группового поведения, фиксируя и отображая их в виде городских районов. Теперь новейшее программное обеспечение прочесывает Сеть в поисках паттернов онлайн-активности, используя обратную связь и инструменты сопоставления паттернов, чтобы находить «соседей» в невообразимо огромной популяции. На первый взгляд эти три решения — мозг, города и программное обеспечение — кажутся принадлежащими к совершенно разным сферам опыта. Но, как мы видели на предыдущих страницах, все они представляют собой примеры работы самоорганизации, когда локальные взаимодействия ведут к глобальному порядку. Они существуют в своего рода континууме. Материал меняется при переходе от масштаба ста человек к миллиону, а затем к 100 миллионам. Но сама система остается прежней.

Удивительно, но этот процесс описал полный круг. Сотни тысяч — если не миллионы — лет назад наш мозг выработал механизм обратной связи, позволивший ему конструировать теории чужого разума. Сегодня мы начинаем создавать программные приложения, способные развивать теорию нашего разума. Все эти гибкие, самоорганизующиеся программы, отслеживающие наши вкусы и интересы и сопоставляющие их с поведением более широких групп населения, — это лишь начало процесса, который через несколько лет приведет к миру, где мы будем регулярно взаимодействовать с медиаресурсами, которые, кажется, знают нас на каком-то фундаментальном уровне. Программы будут распознавать наши привычки, предвосхищать потребности, адаптироваться к переменам в нашем настроении. Первое поколение эмерджентного программного обеспечения — такие программы, как SimCity и StarLogo, — обладало завораживающей органичностью; они казались скорее живыми организмами, нежели стерильными наборами инструкций и командными строками раннего кода. Следующее поколение сделает это ощущение органичности еще на шаг ближе: новое программное обеспечение будет использовать инструменты самоорганизации для построения моделей наших собственных психических состояний. Эти программы не обретут самосознание и не пройдут никаких тестов Тьюринга, но на их фоне тот медийный опыт, к которому мы привыкли, покажется аутичным. Они будут читать мысли.

С определенной точки зрения это старая история. Великая программная революция семидесятых и восьмидесятых годов — изобретение графического интерфейса — сама по себе основывалась на теории чужого разума. Принципы проектирования, лежащие в основе графического интерфейса, базировались на предсказаниях общих возможностей человеческих систем восприятия и познания. Наша пространственная память, к примеру, развита сильнее текстовой, поэтому в графических интерфейсах отдают приоритет иконкам перед командами. У нас есть врожденный дар к ассоциативному мышлению благодаря поразительной способности распределенной сети мозга к сопоставлению паттернов, поэтому графический интерфейс позаимствовал визуальные метафоры из реального мира: рабочий стол, папки, корзину для мусора. Подобно тому, как некоторые лекарства создаются специально как ключи для разблокировки нейрохимии нашего серого вещества, графический интерфейс был спроектирован так, чтобы использовать врожденные таланты человеческого разума и как можно меньше опираться на наши слабые стороны. Если бы первыми персональный компьютер изобрели муравьи, они, без сомнения, создали бы феромонные интерфейсы. Но поскольку мы унаследовали исключительные зрительные способности семейства приматов, мы перенесли на экраны наших компьютеров пространственные метафоры.

Конечно, способности графического интерфейса к чтению мыслей безжалостно обобщены. Прокручивающиеся окна и метафоры рабочего стола основаны на предсказаниях о каком-то абстрактном человеческом разуме, а не о вашем разуме. Это теории из серии «один размер для всех», и у них нет реального механизма обратной связи, чтобы подстроиться под ваши индивидуальные особенности. Более того, их предсказания — определенно продукт проектирования «сверху вниз». Программа не сама догадалась, что мы существа визуальные; исследователи из Xerox-PARC и MIT уже знали о нашей зрительной памяти и использовали это знание для создания первого поколения пространственных метафор. Но эти ограничения вскоре уйдут в прошлое, как вакуумные лампы и перфокарты. Наше программное обеспечение будет строить тонкие и эволюционирующие модели наших индивидуальных ментальных состояний, и этот процесс обучения будет возникать в рамках системы «снизу вверх». И хотя это программное обеспечение будет предоставлять информацию, адаптированную под наши интересы и запросы, его способность читать мысли окажется куда менее изолированной, чем пытаются нас убедить сегодняшние критики. Возможно, в недалеком будущем вы будете читать что-то вроде «Ежедневного „Я“», но эта цифровая газета будет формироваться на основе отслеживания интересов и читательских привычек миллионов других людей. Взаимодействие с эмерджентным программным обеспечением