Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

означать, что упорядоченная вселенная медийных предложений — ситкомы в прайм-тайм, радиохиты из топ-40, летние блокбастеры — рассыплется на миллион вариантов, предлагаемых тысячами провайдеров. Включение телевизора станет похожим на сегодняшний вход в Интернет: вас будет манить бесконечное множество ссылок — если не через парадную дверь, то по крайней мере через пару дверей далее по цепочке. Этот децентрализованный процесс уже идет: сегодняшние лидеры рейтингов Нильсена охватывают лишь половину той аудитории, которая была у «Шоу Косби» или «M*A*S*H», — и это при том, что только две трети американцев вообще подключены к кабельному ТВ. Представьте, что произойдет, когда появятся миллионы каналов; представьте, что произойдет, когда слово «канал» перестанет быть подходящим и мы будем просто блуждать по гигантскому жесткому диску, где собраны все когда-либо записанные песни, фильмы или телепередачи. Вот оно, неизбежное будущее, которое ждет нас на другом конце конвергенции.

Это будущее во многом похоже на настоящее. С середины девяностых мы уже переживаем аналогичный период информационного взрыва. Доступная в Сети информация удваивается каждые шесть месяцев, и все мы знаем, к какому головокружительному взлету ведет этот экспоненциальный рост. Информационная перегрузка, вызванная миллиардом или около того HTML-страниц, заставила нас обратиться к новым инструментам для управления этим избытком — инструментам, устраняющим необходимость в централизованных архивариусах или редакторах, инструментам, которые для решения задач опираются на все сообщество интернет-серферов. С тем же кризисом — кризисом перегрузки — столкнутся и медиапоставщики в 2005 году. На протяжении пятидесяти лет телевизионная индустрия — и все ее ответвления — строилась на идее, что показ шоу по телесети в четверг в 8 часов вечера гарантирует огромную аудиторию. Но в будущем, где каждый запускает эквивалент миллиона приставок TiVo на своем домашнем медиацентре, какой толк от четверга, 8 часов вечера? Вы ведь смотрите то, что хотите, и тогда, когда хотите, помните? И какой смысл в телесети в эпоху бесконечной связности — когда любая когда-либо созданная программа находится всего в нескольких кликах? Зачем хранить верность программе «Must See TV» от NBC, когда столь же легко найти повтор «Баффало Билла» в любой момент, когда ваша душа пожелает немного Дабни Коулмена?

Как мы найдем дорогу в этой медиаанархии? Возможно, мы просто привыкнем к шуму и научимся жить с пультом дистанционного управления, который больше похож на игровой автомат, чем на традиционный телегид. Возможно, какая-нибудь предприимчивая компания ворвется на этот рынок и станет нашим главным проводником на медиарубеже, как в свое время частично сделал AOL с Вебом. Но я подозреваю, что медиасистема в целом в итоге придет к иной точке равновесия, где-то между древнеримской сверхцентрализацией и раздробленным хаосом Темных веков. Из турбулентности медиаконвергенции вырастут города на холмах. Они будут строиться на моделях локального поведения и находиться в состоянии непрерывного изменения. Но они придадут форму тому, что иначе было бы грандиозным бесформенным пространством. Индустрия развлечений самоорганизуется в кластеры общих интересов, созданные программным обеспечением, которое отслеживает паттерны использования и сопоставляет потребительские рейтинги. Эти кластеры станут телесетями и звукозаписывающими лейблами XXI века. Компании вроде HBO и Interscope продолжат производить развлекательный продукт и получать от него прибыль, но когда в 2005 году потребители захотят посмотреть эквивалент «Клана Сопрано», они не станут включать HBO, чтобы узнать, что там идет. Они будут настраиваться на кластер «историй про мафию», или «пригородных драм», или даже на кластер «фан-клуба Джеймса Гандольфини». Все эти группы — и бесчисленное множество других — будут вести обратно к серии «Клана Сопрано», а HBO получит прибыль от привлечения максимально возможной аудитории. Но влияние самого HBO уменьшится: телесеть, которая непосредственно транслирует контент, станет все больше походить на продюсерские компании, создающие шоу, — на закулисного игрока, хорошо знакомого медиаинсайдерам, но не являющегося узнаваемым потребительским брендом. Вы будете с удовольствием смотреть программы HBO, но чувствовать себя будете частью своих кластеров. И вы будете абсолютно правы, ведь вы сами сыграли важную роль в том, чтобы они стали реальностью.

Представьте себе медиамир как симуляцию в StarLogo. Все начинается с идеально упорядоченной сетки, похожей на вид с воздуха на фермерские угодья Канзаса: у каждой телесети выстроена своя сетка вещания, у каждой радиостанции — свой плейлист. А затем по этому миру прокатывается волна конвергенции и смывает все границы. Внезапно любой мини-сериал, любой танцевальный ремикс, любой триллер, любой когда-либо созданный музыкальный клип становятся доступны откуда угодно и в любое время. Сетка рассыпается на миллион свободно перемещающихся агентов, бесцельно блуждающих по ландшафту, подобно тем самым изначальным клеткам слизевика. Сплошной хаос, никакого порядка. А затем медленно начинают формироваться кластеры, из бесформенности проступают очертания. Некоторые кластеры перерастают в более крупные образования — возможно, размером с небольшие кабельные телесети — и существуют долгие годы. Другие кластеры более индивидуальны и мимолетны. Некоторые проецируются на физический мир («жители неблагополучных городских кварталов»); некоторые строятся на основе демографических категорий («пожилые граждане»); многие возникают на основе таких закономерностей в наших культурных вкусах, о существовании которых мы даже не подозревали, поскольку у нас не было инструментов для их обнаружения («азиатско-американские поклонники Кэрролла О’Коннора»). Эти новые очертания будут подобны скоплениям клеток слизевика, с которыми мы впервые столкнулись в самом начале этой книги; они будут подобны городам, расцветавшим по всей Европе восемьсот лет назад; они будут подобны районам Парижа или Нью-Йорка. Они будут похожи на эти структуры, потому что порождены теми же глубинными процессами: сопоставлением паттернов, отрицательной обратной связью, упорядоченной случайностью, распределенным интеллектом. Единственная разница — в материалах, из которых они созданы: клетки роя, тротуары, нули и единицы.

В конечном счете наиболее значимая роль Сети во всем этом будет заключаться вовсе не в ее способности транслировать высококачественное видео или грохочущий объемный звук; более того, вполне возможно, что сам контент революции конвергенции будет доставляться через какую-то другую платформу передачи данных. Вместо этого Сеть предоставит метаданные, которые позволят этим кластерам самоорганизовываться. Она станет центральным хранилищем и рынком для всех наших паттернов медийного поведения, и вместо того, чтобы эти паттерны оставались скрытыми от посторонних глаз и доступными лишь невидимому взору Мэдисон-авеню и TRW, потребители сами смогут подключиться к этому пулу, чтобы создавать общие карты всех развлечений и данных, доступных в Сети. Сами биты «Глубокого сна» вам могут доставить по какому-то другому каналу, но вы решите посмотреть его потому, что кластер «поклонников Раймонда Чандлера» порекомендовал вам этот фильм на основе ваших прошлых оценок и оценок миллионов единомышленников. Кластер выстроит модель вашего разума, и эта модель будет коллективным проектом, собранным через