Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

городам, он возвращается в исходный город по своему следу, оставляя по пути небольшое количество виртуального «феромона». Поскольку общее количество феромона ограничено, на длинных маршрутах он распределяется более тонким слоем, а на коротких — более плотным. Когда карту исследуют тысячи муравьев, на некоторых участках более коротких путей быстро накапливаются толстые слои феромона, в то время как на менее эффективных маршрутах его практически не остается. После первого раунда исследований выпускается новая партия виртуальных коммивояжеров, которым предлагается следовать по маршрутам, наиболее густо помеченным феромонами. После нескольких повторных сессий рой коммивояжеров начинает нащупывать кратчайшие пути, достигая близкого к оптимальному решения задачи коммивояжера без использования чего-либо, напоминающего традиционный математический анализ или центральный координирующий орган. С тех пор как Дориго объявил о своих результатах, компании France Telecom, British Telecommunications и MCI применили аналогичные «муравьиные» стратегии маршрутизации в своих телефонных сетях и сетях передачи данных. Первые исследования показывают, что подход Дориго значительно эффективнее алгоритма Open Shortest Path First (первоочередного выбора кратчайшего пути), используемого в Интернете для распределения данных между узлами сети. Через несколько лет наше онлайн-взаимодействие, возможно, будет поддерживаться действующей снизу вверх силой роевого интеллекта. И в очередной раз муравьи додумались до этого задолго до нас.

Какого рода данные будут передавать эти сети будущего? Вскоре после публикации этой книги Сеть наводнят цифровые обитатели новейшего творения Уилла Райта — The Sims Online. Представляя собой сплав The Sims и SimCity, эта игра позволяет игрокам коллективно строить города в рамках масштабного сетевого сотрудничества. В отличие от предыдущих игр, здесь всеми жителями мира управляют реальные люди, подключенные к системе со всего земного шара. Как и в The Sims, вы можете приблизить изображение до гостиной собственного персонажа или заглянуть к другу, живущему на той же улице, на соседское барбекю. Но можно и отдалить камеру, чтобы увидеть весь ландшафт, созданный игроками. Ранняя версия игры, которую мне показал Райт, включала в себя блестящую систему создания районов, которая казалась сошедшей прямо со страниц книг Джейн Джекобс. Городские районы формируются снизу вверх, когда игроки обустраивают свои домовладения в различных частях виртуального пространства. Любой игрок может создать свой собственный частный район, точно так же, как он может придумать имя для своего виртуального персонажа на экране. Но вы также можете убедить своих соседей принять название вашего района. Когда определенное количество жителей заявляет о своей принадлежности к конкретному району, система официально признает этот округ и присваивает ему особый знак, а также предоставляет различные налоговые льготы. Чем больше район, тем больше знак и тем ощутимее выгода. Это классическое сочетание роста снизу вверх и управления сверху вниз: пусть районы зарождаются снизу, но в систему должны быть заложены стимулы, поощряющие их развитие.

Наш новообретенный доступ к виртуальным городам на компьютерных экранах ничуть не умерил наш аппетит к жизни в реальных городах. Пять лет назад большинство искушенных в цифровых технологиях социальных критиков предсказывали, что подъем Веба и различных устройств для удаленной работы нанесет смертельный удар по городской жизни, завершив сорокалетний процесс, начавшийся с послевоенного бегства в пригороды. Считалось, что через десять лет мы все будем жить на своих ранчо в Вайоминге, подключаясь к офису по сети, вместо того чтобы висеть на поручнях в переполненном метро. Из всех напыщенных прогнозов середины девяностых ни один не оказался более ошибочным, чем эти надгробные речи городской жизни. Цифровая революция стала мощнейшим источником жизненной силы для таких плотно заселенных городских центров, как Сан-Франциско, Нью-Йорк и Сиэтл, — по причинам, восходящим еще к гильдейской системе и торговым кластерам Флоренции двенадцатого века. Отрасли, движимые идеями, естественным образом тяготеют к физическим центрам генерации идей, даже в эпоху мгновенной передачи данных. Светлые умы с общими интересами по-прежнему собираются вместе, даже когда в их гостиных есть беспроводные модемы и широкополосный интернет. Теперь и более мелкие поселения пытаются перенять ориентированный на улицу динамизм традиционного органического города: движение «Новый урбанизм» начало трансформировать практику пригородной застройки в Америке, следуя правилам, которые сформулировала Джейн Джекобс почти полвека назад: более короткие кварталы, более оживленные тротуары, смешанное зонирование и приоритет пешеходного движения. Несмотря на бушующий тайфун цифровой революции — а возможно, отчасти и благодаря ему — старомодный самоорганизующийся город сегодня так же жизнеспособен и важен, как и всегда.

У этой жизнеспособности, конечно, есть и обратная сторона: высокая арендная плата, теснота, дорожные пробки. Даже в городах, где жизнь максимально сосредоточена на тротуарах, движение автомобилей по сложной паутине улиц порождает организационную проблему, сопоставимую с трафиком информации во Всемирной паутине. Десятилетиями городские инженеры строили все более сложные системы, чтобы направлять потоки автомобилей по перегруженным улицам: они наблюдали за схемами движения и перенастраивали светофоры и направления улиц там, где возникали заторы. Но городской трафик — это проблема организованной сложности, и решать ее эффективнее всего методами «снизу вверх», а не «сверху вниз». Спустя почти пятьдесят лет после того, как ему впервые пришла в голову идея «Пандемониума», Оливер Селфридж занялся поиском именно такого решения, создавая самообучающуюся сеть светофоров, которая будет находить оптимальный режим работы в меняющихся условиях. Селфридж хочет подступиться к проблеме трафика так же, как Дэнни Хиллис подошел к проблеме сортировки чисел: задать сети общую цель — свести к минимуму задержки в пути, но позволить всей системе самой разбираться в деталях, используя инструменты обратной связи, локального взаимодействия и распознавания образов, которые служат визитной карточкой всех самоорганизующихся систем. Сами по себе дорожные пробки — это довольно грубая форма эмерджентного поведения, и годами мы боролись с ними чисто инженерными методами. Селфридж же хочет исключить генеральных проектировщиков из этого уравнения. Сделайте светофоры умными — свяжите их друг с другом и снабжайте информацией о заторах или авариях, — и вы получите решение, способное реально справиться с колоссальной и постоянно меняющейся проблемой городского движения. Победить транспортный тупик можно, сделав умной саму сетку улиц.

*   *   *

Что связывает эти события? Представьте себе своего рода концептуальный наезд камеры на жизнь через два-три года, движение от масштаба к масштабу — как в замечательном фильме Чарльза и Рэй Имз «Степени десятки», который начинается с вида на Млечный Путь, плавно приближается к человеку, лежащему в парке в Чикаго, а затем уходит вглубь до субатомных частиц в его ладони.

И только при таком сквозном масштабировании мы обнаруживаем, что на каждом уровне одно и то же поведение повторяется снова и снова. Начнем с масштаба самого города, чьи районы пульсируют и процветают, как и на протяжении веков, посылая