Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

такое жизнь с точки зрения физики?“, в которой была сформулирована важнейшая идея о том, что генетическая информация должна храниться на молекулярном уровне, и что квантовая теория молекулярных связей способна объяснить, как такая информация может сохраняться на протяжении миллиардов лет. В Кембридже Уотсон и Крик вовсю соперничали со своими конкурентами, стремясь выяснить, так ли это на самом деле и как именно это устроено. Но задача Тьюринга состояла не в том, чтобы развивать предположение Шрёдингера, а в том, чтобы найти параллельное объяснение: каким образом химический бульон — при условии производства молекул генами — вообще способен породить биологический паттерн. Он пытался понять, как информация, содержащаяся в генах, может претворяться в действие. Как и вклад Шрёдингера, его работа основывалась на математических и физических принципах, а не на эксперименте; это был плод научного воображения». Ходжес, 431.

Статья Тьюринга: «Еще до войны [Тьюринг] прочитал классический труд биолога Д’Арси Томпсона «О росте и форме», опубликованный в 1917 году, но все еще остававшийся единственным математическим исследованием биологической структуры. Особенно его завораживало появление в природе чисел Фибоначчи — ряда, начинающегося с

1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89 . . .

в котором каждый член равен сумме двух предыдущих. Они встречались в листорасположении и узорах цветков многих распространенных растений — связь между математикой и природой, которая для других была лишь курьезом, но для него — источником глубокого волнения». Там же, 207.

Что, если существует: Эвелин Фокс Келлер, «Сила концепции пейсмейкера в теориях агрегации клеточных слизевиков» в «Размышлениях о гендере и науке» (Yale University Press, 1996).

Действительно, пейсмейкер: Резник, 122.

господствующая модель: «[Модель Келлер — Сегел] привлекла очень мало внимания, и никакой критики так и не появилось. Вместо этого интерес сместился с теоретико-полевых моделей на модели отдельных клеток. Отчасти этот сдвиг интереса мог быть вызван неспособностью модели Келлер — Сегел предсказать волнообразные глобальные колебания поля агрегации... Но в еще большей степени этот сдвиг, вероятно, объяснялся философским неприятием холистических моделей». Гарфинкель, 187.

Вы можете представить: «Процесс агрегации слизевиков сегодня рассматривается как один из классических примеров самоорганизующегося поведения». Там же, 51.

Оно также выявило: В «Смерти и жизни больших американских городов», Джейн Джекобс описывает децентрализующий образ мышления следующим образом: «В принципе, это практически те же приемы, которые необходимо использовать для понимания городов и помощи им. Если говорить о понимании городов, то наиболее важными ментальными привычками мне представляются следующие:

«1. Думать о процессах;

«2. Работать индуктивно, рассуждая от частного к общему, а не наоборот;

«3. Искать „нетипичные“ подсказки, связанные с очень малыми величинами, которые раскрывают то, как функционируют более крупные и „средние“ величины». С. 440.

Марвин Минский в: Марвин Минский, «Сообщество разума».

В более техническом: Илья Пригожин, Г. Николис, «Познание сложного».

Наблюдая за: «Понимание чего-либо лишь одним-единственным способом весьма непрочно. Марвин Минский говорил, что для подлинного понимания нужно понимать вещь по меньшей мере двумя разными способами. Каждый новый взгляд на предмет укрепляет и углубляет все остальные подходы к его осмыслению. Понимание чего-либо с нескольких разных сторон дает целостное представление, которое гораздо богаче и качественно отличается от любого однобокого понимания». Резник, 103.

Самоорганизация стала: Институт Санта-Фе, разумеется, наиболее известен своими работами в смежной области — «теории хаоса». «Как отмечали Фармер и Паккард (1986), изучение самоорганизующихся систем в некотором смысле является „родственной противоположностью“ изучению хаоса: в самоорганизующихся системах упорядоченные структуры возникают из случайности нижнего уровня; в хаотических системах непредсказуемое поведение возникает из детерминированных правил нижнего уровня». Там же, 14.

Но в: Джейн Джекобс описывает эти системы как «динамически стабильные системы»: «Любая система, которая не является ни инертной, ни распавшейся. Сюда относятся все живые системы: экосистемы, организмы, составляющие их клетки, микроорганизмы. Сюда также относится множество неживых систем: реки, атмосфера, земная кора. Человеческие поселения, коммерческие предприятия, экономические системы, правительства, нации, цивилизации — все это динамически стабильные системы». Джекобс, 2000, 85.

Первый раздел: «Динамика жизни муравьиной колонии имеет ряд общих черт со многими другими сложными системами: довольно простые единицы порождают сложное глобальное поведение. Если бы мы знали, как устроена муравьиная колония, мы могли бы лучше понять, как работают все подобные системы, от мозга до экосистем. Поскольку мы еще не понимаем до конца ни одну природную сложную систему, я считаю, что пока преждевременно говорить о том, насколько общей теории мы сможем в конечном итоге достичь. Интригующий вопрос о распределении задач заключается в том, как муравей может реагировать на локальные события простым образом, что в совокупности определяет поведение всей колонии? Одни и те же вопросы возникают снова и снова во всей биологии: как нейроны реагируют друг на друга так, что возникают мысли? Как клетки взаимодействуют друг с другом так, что формируются различные ткани растущего эмбриона? Как виды взаимодействуют, вызывая со временем предсказуемые изменения в экологических сообществах? Это большие, общие вопросы биологии, и многие из нас мечтают, что, когда мы получим ответы из разных областей биологии, можно будет увидеть схожие процессы, происходящие на всех уровнях — от клеток до экосистем». Гордон, 141–42.

Эпическое столкновение: Норберт Винер делает аналогичное наблюдение в «Кибернетике»: «Это стремление создавать и изучать автоматы всегда выражалось на языке живой техники своей эпохи. В эпоху магии мы сталкиваемся с причудливой и зловещей концепцией Голема — глиняной фигуры, в которую пражский раввин вдохнул жизнь, кощунственно произнеся Непроизносимое Имя Бога. Во времена Ньютона автомат превращается в музыкальную шкатулку с часовым механизмом, на крышке которой скованно пируэтируют маленькие фигурки. В девятнадцатом веке автомат — это прославленный тепловой двигатель, сжигающий горючее топливо вместо гликогена человеческих мышц. Наконец, современный автомат открывает двери с помощью фотоэлементов, наводит пушки на точку, в которой луч радара обнаруживает самолет, или вычисляет решение дифференциального уравнения». Винер, 39–40.

«И тогда мы»: Интервью с Гордон, сентябрь 1999 года.

«Это было бы»: Гордон, 117.

Муравьи-жнецы: как утверждал легендарный биолог У. Д. Гамильтон в своей знаменитой статье 1964 года, социальная сплоченность муравьиных колоний любопытным образом связана с их генетикой: в то время как вы делите со своими братьями и сестрами в среднем половину своих генов, муравьи-сестры, населяющие колонию, разделяют три четверти своих генов из-за сложного процесса определения пола в муравьиных сообществах. Эти общие гены подразумевают большую коллективную заинтересованность в самосохранении — даже большую, чем связь между родителем и ребенком. Нахождение в одной «генетической лодке» обычно ведет к более тесному сотрудничеству: «Будь вы набором генов или набором мемов, если вы