Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

сигналы миру и притягивая к себе людей подобно гигантским планетарным магнитам. Потоки людей в городе теперь регулируются интеллектуальной дорожной сетью, которая развивается и обучается, реагируя на схемы движения транспорта. Вы или я живем в одной из этих огромных систем, внося свой вклад в ее непрерывное развитие так же, как одиночная клетка слизевика способствует росту всего скопления, — и, будучи частью городской жизни, мы развлекаемся, моделируя ее самоорганизующуюся энергию на экране компьютера, сообща создавая виртуальные районы с тысячами других сетевых игроков по всему миру. И на уровне города, и на уровне экрана наша жизнь соприкасается с силами эмерджентности.

Теперь переместимся еще на один уровень глубже — к отдельным битам информации, которые транслируют наши виртуальные градостроительные начинания собратьям по сети. Они тоже прокладывают себе путь в инфосфере, опираясь на распределенную логику роевого поведения и выстраивая свои сложные маршруты снизу вверх. Сеть умна, но ее интеллект — это интеллект муравьиной колонии, а не централизованного государства. И как возникли эти новые умные сети? Опустимся еще на одно звено по этой цепи, к нейронным сетям человеческого разума и их поразительной способности к распознаванию образов. Разум исследователя в Брюсселе видит связь между коллективным поведением муравьиных колоний и проблемами маршрутизации, характерными для крупномасштабных информационных сетей, — видит ее потому, что его мозг скрывает в себе изумительно гибкий инструмент для обнаружения общих паттернов в совершенно не связанных областях. Этот инструмент работает по своей собственной роевой логике, без какого-либо центрального руководства. Один вид децентрализованного интеллекта (человеческий мозг) находит новый способ применить уроки другого децентрализованного интеллекта (муравьев), который затем служит платформой (сетью) для передачи третьего вида (виртуальных городов), коими мы наслаждаемся, безопасно сидя в своих квартирах в районах крупнейшей на планете рукотворной самоорганизующейся системы (реального города). Это эмерджентность на всем протяжении цепи.

Можно ли протянуть эту цепь в новых направлениях — как в атомарном масштабе цифровой информации, так и в макромасштабе коллективных движений? Обретут ли компьютеры — или компьютерные сети — самосознание в ближайшие годы благодаря адаптивной открытости эмерджентного ПО? Будут ли новые политические движения или системы напрямую моделировать свою структуру по образцу распределенного интеллекта муравьиной колонии или городского квартала? Существует ли четвертая стадия в развивающейся паутине эмерджентности, которая выведет нас за пределы «чтецов мыслей» к чему-то еще более живому? Ждет ли нас в будущем настоящий глобальный мозг и узнаем ли мы в нем себя, когда он наконец возникнет?

Безусловно, мир еще никогда не был так хорошо подготовлен к тому, чтобы эти идеи воплотились в жизнь; если в ближайшие десятилетия мы не вступим в четвертую фазу эмерджентности, то уж точно не из-за отсутствия попыток. Но в этом кроются и огромный потенциал, и главная опасность роевой логики: поведение системы на более высоком уровне практически невозможно предсказать заранее. Вы никогда толком не узнаете, что ждет вас на другом конце фазового перехода, пока не нажмете кнопку «пуск», чтобы выяснить это. В этом и состоит урок Джеральда Эдельмана и его рецепта моделирования организма из плоти и крови: вы создаете систему из различных устройств распознавания образов и петель обратной связи, подключая виртуальный организм к симулированной среде. А затем смотрите, что произойдет.

Даже самые оптимистичные сторонники самоорганизации испытывают некоторую настороженность из-за отсутствия контроля над этим процессом. Но понимание эмерджентности всегда требовало отказа от контроля — предоставления системе возможности управлять собой в максимально возможной степени, позволяя ей учиться по собственным следам. Мы продвинулись в этом понимании достаточно далеко, чтобы создавать небольшие системы для собственного развлечения и поучения, а также глубже ценить эмерджентное поведение, которое уже существует на каждом уровне нашего жизненного опыта. Ждут ли нас новые масштабы для покорения, новые революции, на фоне которых революции «сверху вниз» индустриальной эпохи покажутся незначительными? В масштабах столетия или целого тысячелетия нет, пожалуй, вопроса более интересного и вопроса, на который было бы труднее ответить.

СТИВЕН ДЖОНСОН — автор бестселлеров «Культура интерфейса» и «Эмерджентность», а также книги «Всё плохое полезно для вас», колумнист журнала Discover и редактор-консультант Wired. Он живет в Нью-Йорке с женой и двумя сыновьями, а связаться с ним в Сети можно по адресу www.stevenberlinjohnson.com.

SCRIBNER

Дизайн обложки: Том Браун

Фото автора: Нина Субин

Зарегистрируйтесь на сайте www.simonandschuster.com, чтобы получить дополнительную

информацию об этой и других замечательных книгах.

ДРУГИЕ КНИГИ СТИВЕНА ДЖОНСОНА

Всё плохое полезно для вас: как современная массовая культура на самом деле делает нас умнее

Разум настежь: ваш мозг и нейробиология повседневной жизни

Интерфейсная культура: как новые технологии меняют наши способы творчества и общения

Надеемся, вам понравилось читать эту электронную книгу издательства Scribner.

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать специальные предложения, доступ к бонусным материалам, а также информацию о последних новинках и других замечательных электронных книгах от Scribner и Simon & Schuster.

НАЖМИТЕ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ПОДПИСАТЬСЯ

или посетите наш сайт, чтобы оформить подписку:

eBookNews.SimonandSchuster.com

ПРИМЕЧАНИЯ.

Без каких-либо видимых: «When Slime Is Not So Thick», BBC News, 27 августа 2000 года.

Каждый, кто когда-либо: На самом деле теперь мы знаем, что гораздо ближе к колониям слизевиков, чем нам казалось поначалу: «Бактерии нескольких разных видов объединились более миллиарда лет назад, чтобы образовать „эукариотическую клетку“. Это клетка нашего типа, с ядром и другими сложными внутренними частями, многие из которых образованы замысловато свернутыми внутренними мембранами — вроде митохондрий, на которые я вскользь указал на рисунке 5.2. Эукариотическую клетку теперь рассматривают как производную от бактериальной колонии. Позже и сами эукариотические клетки объединились в колонии». Докинз, 1996, 286–287.

Если бы мы могли: «Фактически это едва ли больше, чем философское предвосхищение клеточной теории, согласно которой большинство животных и растений средних размеров и все организмы крупных размеров состоят из единиц — клеток, обладающих многими, если не всеми, свойствами независимых живых организмов. Многоклеточные организмы сами могут быть строительными кирпичиками для организмов более высокой ступени, таких как португальский кораблик, представляющий собой сложную структуру из дифференцированных кишечнополостных полипов, где отдельные особи видоизменены различным образом, чтобы служить целям питания, опоры, передвижения, выделения, размножения и защиты колонии в целом». Винер, 155.

«Я была на»: Интервью с Эвелин Фокс Келлер, проведено в июле 2000 года.

Хотя эта область: «Алан был знаком с лекцией Шрёдингера 1943 года „Что