Эмерджентность: Связанная жизнь муравьев, мозга, городов и компьютерных программ - Стивен Джонсон

лист бумаги, разделенный на дюймовые квадраты (желательно размером хотя бы с шахматную доску — шестьдесят четыре квадрата, восемь рядов на восемь столбцов), и найдите какой-нибудь способ случайного выбора квадратов. Мы раскладываем десятицентовики и пенни по некоторым квадратам и предполагаем, что они представляют членов двух однородных групп — мужчин и женщин, чернокожих и белых, франкоязычных и англоязычных, офицеров и рядовых, студентов и преподавателей, серферов и пловцов, элегантно и бедно одетых людей или любую другую исчерпывающую и очевидную дихотомию. Мы можем распределить их случайным образом или разложить по заранее придуманным схемам. Мы можем взять равное количество десятицентовиков и пенни или сделать одну из групп меньшинством. И мы можем установить различные правила для принятия индивидуальных решений». Шеллинг, 147.

«Они отличаются от»: Джекобс, 1961, 30.

«полицентричный, пудинг с изюмом»: Сходное по сложности формирование паттернов наблюдалось и у наших друзей — слизевиков, например, в виде часто наблюдаемых концентрических кольцевых волн, которые в определенные моменты расходятся по колонии слизевика. В течение многих лет исследователи предполагали, что за возникновение этих паттернов отвечают клетки в центре кольца, однако новые модели указывают на обратное. Как пишет Гарфинкель: «Конечно, у набора концентрических колец есть геометрический центр. Но является ли геометрический центр причиной этого распространения? Не обязательно». Гарфинкель, 198.

Опираясь на: «Умеренное стремление избежать положения глубокого меньшинства может привести к распаду почти интегрированной структуры и формированию жестко сегрегированных районов. Даже специально выстроенная жизнеспособная структура, как на рисунке 3, под воздействием незначительного случайного движения оказывается нестабильной и уступает место обособленным районам, показанным на рисунках с 5 по 8. Они, в свою очередь, оказываются весьма устойчивыми к дальнейшему случайному перемещению. Однако для тех, кто осуждает сегрегацию — и особенно для тех, кто осуждает более сильную сегрегацию, чем та, к которой стремились люди, коллективно обособляясь, — здесь может крыться повод для надежды. Лежащая в основе мотивация может быть гораздо менее радикальной, чем наблюдаемые паттерны разделения». Шеллинг, 154.

В любой модели: Кругман, 24–25.

«Вы удивитесь»: вы сами знаете, кто вы.

И безопасность заключается: Упор на локальные знания также играет ключевую роль в том, как со временем развиваются некоторые «органические» города. «Органическое планирование не начинается с заранее заданной цели: оно движется от потребности к потребности, от возможности к возможности, совершая ряд адаптаций, которые сами по себе становятся всё более согласованными и целенаправленными, в итоге порождая сложный финальный проект, едва ли менее целостный, чем заранее созданный геометрический узор. Такие города, как Сиена, иллюстрируют этот процесс в совершенстве. Хотя финальная стадия этого процесса не прослеживается явно в самом начале, как это происходит при более рациональном, неисторическом подходе, это не означает, что рациональные соображения и осознанное планирование не определяли каждую деталь плана или что результатом не может стать намеренно унифицированный и интегрированный проект». Мамфорд, 1961, 302.

Маршалл Берман писал: Берман, 347.

Городская жизнь зависит: Компьютерные модели поведения слизевика также демонстрируют важность случайных «отклонений»: «Проект моделирования слизевика в StarLogo представляет собой еще один пример того, как случайность служит целям исследования. Если бы в программе не было случайности, клетки слизевика редко покидали бы свои кластеры. Программа потеряла бы свой динамичный и органичный характер. Экран заполнился бы множеством мелких кластеров с минимальным обменом клетками между ними или вовсе без него. Случайность в программе повышает вероятность того, что клетки вырвутся из своих кластеров. В результате мелкие кластеры становятся менее стабильными: когда мелкий кластер теряет одну из своих клеток, весь кластер, скорее всего, распадается. Мелкие кластеры либо растут, либо распадаются. Результатом становится меньшее количество более крупных кластеров, при этом больше клеток перемещается из одного кластера в другой. Если цель состоит в том, чтобы клетки слизевика объединялись в крупные кластеры (как это происходит у настоящего слизевика), то случайность играет очень полезную роль». Резник, 139.

На шестидесяти пяти милях: Джекобс видит упадок городов, ориентированных на автомобили, как своего рода эффект обратной связи: «Эрозия городов под воздействием автомобилей, таким образом, представляет собой пример так называемой „положительной обратной связи“. В случаях положительной обратной связи действие вызывает реакцию, которая, в свою очередь, усугубляет условия, вызвавшие первое действие. Это обостряет необходимость повторения первого действия, что, в свою очередь, усиливает реакцию, и так далее до бесконечности. Это нечто вроде тисков пагубной привычки». Джекобс, 1961, 350.

мир метафор: «[Люди] в своем наиболее компульсивном социальном поведении действительно напоминают муравьев, если смотреть на них издалека. Однако в биологических кругах считается весьма дурным тоном формулировать это в обратном порядке — предполагать, что функционирование сообществ насекомых имеет хоть какое-то отношение к делам человеческим. Авторы книг о поведении насекомых обычно прикладывают огромные усилия в своих предисловиях, чтобы предупредить, что насекомые подобны существам с другой планеты. <...> Они больше похожи на безумные маленькие машинки, и мы нарушаем научные принципы, когда пытаемся усмотреть человеческий смысл в их устройстве. Но стороннему наблюдателю трудно удержаться от этого. Муравьи настолько похожи на людей, что это даже вызывает неловкость». Томас, 11.

И это макроразвитие: Рост крупных социальных структур порой лучше всего наблюдать с высоты космического пространства, откуда паттерны человеческого развития поразительным образом напоминают органические: «В более крупных масштабах плоды трудов нашего деятельного вида проявляются лишь изредка: мост, стена, плотина или шоссе. Как правило, они не являются в полной мере трехмерными. На снимках с воздуха они кажутся длинными лентами. Только в своей совокупности творения рук человеческих занимают большие площади (все еще не трехмерные) в диапазоне от десяти до ста километров, а иногда и больше. Это возделанные равнины и террасы, орошаемые земли, расчищенные участки древних лесов, великие города и их окрестности. Их история — это скорее история роста, чем проектирования. Для остальной жизни мы находим схожую картину. Травинки малы, но луга и саванны, как и темные леса на севере и юге, простираются на целые регионы, легко достигая тысячи километров в ширину». Моррисон, Имс, 2.

Те из нас: «Десятки миллионов людей, принимающих миллиарды решений каждую неделю о том, что купить и что продать, где работать, сколько сберегать и сколько занимать, какие заказы выполнять и какие запасы накапливать, куда переезжать, в какие школы ходить и какую работу выбирать, где строить супермаркеты, кинотеатры и электростанции, когда инвестировать в наземные здания, подземные шахты, парки грузовиков, судов и самолетов, — если вы склонны удивляться, вас может поразить уже то, что эта система вообще работает. Изумление не обязательно должно быть восхищением: как только вы поймете систему, вам может показаться, что существуют