Рабыня Шейха. Заключенная в золото - Ульяна Соболева

Там, в полумраке, стояла фигура. Мужчина, высокий и мускулистый, его силуэт сливался с тенями, а взгляд пронзал полумрак, изучающий и беззастенчивый. Я почувствовала, как кровь начинает стучать в висках. Он не произнёс ни слова, но его пристальный взгляд давал понять, что он ждал меня. Черноволосый, смуглый…Никакого сходства с Амаль. Передо мной араб.

— Вы брат Амаль? — голос дрожал, но я пыталась сохранить уверенность, сделать его твёрдым и холодным.

Глава 28

Мужчина усмехнулся, и его улыбка была похожа на насмешку, полную злорадства. Он сделал шаг ко мне, и я машинально отступила назад, пока не почувствовала, как спина упирается в холодную стену. Меня сдавило ощущение беспомощности, будто я оказалась в ловушке, откуда не выбраться. Его руки резко обхватили мои плечи, прижали к стене, и я ощутила, как его дыхание обжигает моё лицо, горячее и неприятное.

— Что вам нужно?! — закричала я, но он не ответил. Вместо этого он наклонился ближе, его губы вдруг впились в мои, жесткие и грубые. Я почувствовала, как он дернул ткань платья, и холод ночного воздуха коснулся оголённых плеч и груди. Его руки тут же принялись шарить по моему телу. Всё внутри сжалось, я пыталась оттолкнуть его, вцепившись пальцами в его волосы, сопротивляясь, но он был слишком силён. Адреналин бился в висках, мир перед глазами затуманился, звуки вокруг начали сливаться в непонятный гул. Я чувствовала, как мои руки скользят по его коже, как беспомощно хватают воздух, но мои усилия казались напрасными, словно я пыталась бороться с чем-то непреодолимым. Я впилась в его волосы, а он снова набросился на мой рот, одной рукой сдавливая оголенную грудь.

И вдруг, краем глаза я заметила, что-то неестественное, несуразное в этой сцене. Девушка, которая привела меня сюда, стояла неподалёку, у неё в руках был телефон. Свет от экрана коротко осветил её лицо, и я увидела её злобную усмешку. Она снимала. Снимала всё, что происходило, запечатлевая каждый момент, будто это было шоу. Её глаза блестели от удовольствия, она увидела, что я заметила её, и спрятала телефон в карман, прежде чем быстро исчезнуть в коридоре. Я со всей силы укусила ублюдка, мужчина резко отпустил меня, и я соскользнула по стене, чувствуя, как ноги подкашиваются. Внутри меня разлился ужас, он сжимал, душил, словно я больше не могла дышать. Мир вокруг покачивался, теряя четкость, и казалось, что я задыхаюсь, не в силах найти опору. Мужчина стоял напротив, и в его глазах светилась насмешка, горькая и язвительная. Он медленно вытер пальцем укушенную губу, будто это было просто мелкой неприятностью, а не борьбой.

— Дура ты, — сказал он, и его голос прозвучал со злорадным презрением. Я осталась одна в темноте, замирая от осознания того, что случилось. Меня подставили. И никто не придёт, чтобы меня защитить. Отчаяние охватило меня с новой силой, я не знала, куда пойти и что делать. Все, что происходило, было подобно ночному кошмару, из которого нет выхода. Всё рушилось вокруг меня, мои попытки понять, зачем это было устроено, заканчивались лишь тем, что в голове вставала одна мысль — они сломали меня. Это…то, о чем предупреждала Амаль…Это Лейла. Больше никто не мог подстроить этот кошмар. Ни у кого не было такой власти и могущества.

Я медленно поднялась на ноги и побрела в свою комнату. Шла, словно через густую, вязкую темноту, в которой каждый шаг давался с трудом, и казалось, что я просто утону в этом мраке. Слёзы текли по щекам, горячие и солёные, но я уже не чувствовала их. Страха было слишком много, он поглощал все другие чувства. Я не знала, что делать, и лишь отчаяние, безмерное, глухое отчаяние наполняло меня, заставляя продолжать идти вперёд.

Возвращаться в свою комнату было тяжело, словно ноги сами отказывались нести меня вперёд, уговаривали бежать прочь, но я не знала, куда ещё могу пойти. Я чувствовала себя загнанной в угол, лишенной возможности защититься, как птица в клетке, которая бьётся о прутья, не понимая, как оказалась в этом плену. Она непременно истечет кровью и умрет.

***

Я лежала, свернувшись калачиком, и прислушивалась к каждому звуку, к каждому шороху за дверью, затаив дыхание. Спать я больше не могла. Глаза щипало от слёз и усталости, но я не могла позволить себе закрыть их — слишком много ужаса, слишком много мыслей, которые били по нервам, разрывали их на куски. Дверь вдруг резко открылась, нарушая хрупкое затишье. Я испуганно сжалась, когда в комнату ворвались люди, их тяжёлые шаги эхом разнеслись по комнате.

— Вставай, — приказал один из них, грубо схватив меня за руку и потащив на себя. Я почувствовала, как пальцы впились в кожу, оставляя синяки. Пыталась вырваться, но мои силы казались жалкими, словно не было никакой воли сопротивляться. В

Глава 29

Меня тащили через коридоры. Я видела, как другие женщины в гареме прячут взгляды, отворачиваются, чтобы не встречаться со мной глазами, но я чувствовала их перешёптывания, слышала их тихие, зловещие усмешки, как рой шершней, которые кружатся вокруг и ждут момента ужалить.

Некоторые из них смотрели с нескрываемым злорадством, в их глазах читалось странное удовлетворение, словно они давно ждали этой минуты. Кто-то даже позволял себе ухмылку, прикрывая рот ладонью, чтобы сдержать смех. Мне хотелось закричать на них, спросить, почему они так радуются моей боли, но я знала, что это бессмысленно. Боль разрывала меня на куски, и я едва справлялась. Меня бросало то в жар, то в холод, и с каждым шагом становилось труднее дышать. Вдруг я заметила знакомое лицо впереди — Фарида. Она стояла как статуя из железа, ожидая, когда мы приблизимся. Её глаза, блестящие и злые, вспыхнули, когда я подошла ближе, и на её губах появилась язвительная усмешка. Она не торопилась, наслаждаясь моментом, как хищник, который видит свою добычу загнанной в угол.

— Шлюха, — прошипела она, её голос был тихим, но резким, как удар хлыста. Затем она резко плюнула мне в лицо, и эта мерзкая влага потекла по щеке. Я почувствовала, как вспыхнуло лицо от стыда, но не могла ответить. Слова застряли в горле, их будто бы заперли внутри, и я могла лишь молча смотреть на неё, сквозь пелену слёз.

Я видела, как она довольна, как ей нравится наблюдать за