Ловушка под водой - Нил Свайди

Как и остальные парни, Ди Джей был потрясен пережитым в тоннеле, особенно на фоне постоянного накопления проблем на объекте. И точно так же он хотел честно поговорить с любимой женщиной о том, что у него на душе, но без излишнего драматизма, чтобы не волновать ее понапрасну и не создавать себе лишних проблем. Когда Дана наконец появилась и он вкратце обрисовал события дня, она не выказала особой тревоги. Либо просто не осознала всей серьезности того, что он пытался донести. С досады он сказал, что вынужден ехать домой из-за раннего подъема на следующий день.

Когда он вошел в свой дуплекс, мать ждала его. С ее лукавой улыбкой и хриплым смехом, выдававшим многолетнюю привычку смолить Benson & Hedges, Лоррейн представляла собой любопытную смесь. Несмотря на милый ирландский акцент и почти старомодную учтивость, сохранившиеся со времен ее детства на ферме в Новой Шотландии, взрослая жизнь закалила ее, превратив в осторожную выжившую. Ди Джей знал, как хорошо мать понимает его после всего, что они прошли. Пытаться скрыть угнетенность от увиденного в тоннеле или предчувствие завтрашнего дня было бесполезно. И все же расстраивать ее не хотелось, поэтому он постарался обернуть свое беспокойство в позитивное русло.

Он знал, какую опору мать находила в католической вере. Во многие воскресные вечера он провожал ее от дома до церкви Святого Карла на семичасовую мессу. И он отлично знал, как сильно она любила своего покойного отца — рослого плотника, главного героя большинства любимых детских историй Лоррейн. По дороге домой Ди Джей вспомнил одну из таких историй, которую мать рассказывала не раз. В ней говорилось о тех днях, когда его дед работал плотником на возведении 52-этажного небоскреба Prudential Tower в Бостоне, который после открытия в 1964 году стал самым высоким зданием в Северной Америке за пределами Нью-Йорка. Как бы высоко над землей он ни находился, дед всегда говорил, что не боится высоты, потому что в его кармане лежала медаль Девы Марии. Эта Чудотворная медаль досталась Лоррейн почти случайно. Она всегда обожала запах трубочного табака, напоминавший ей об отце. После его смерти мать отдала Лоррейн дедов кисет на память. И на самом дне этого ароматного кисета Лоррейн обнаружила ту самую Чудотворную медаль.

Стоя в гостиной, Ди Джей спросил мать: «Мам, а дедушкина медаль? Она еще жива?»

При этих словах у Лоррейн сжалось сердце. Сдвинув тонкие брови домиком, она поинтересовалась, зачем она ему понадобилась. Когда Ди Джей ответил: «Да я тут немного переживаю по поводу работы», она поняла, что он пытается сгладить углы. Приуменьшать значение происходящего он мог сколько угодно, но послание она уже уловила.

Лоррейн ничего не ответила, поднялась наверх и достала медаль из ящика прикроватной тумбочки. Она зажала ее в ладони, ласково поглаживая большим пальцем. Она называлась Чудотворной медалью, но выглядела скромно. Серебристая, овальной формы, чуть больше крупной английской булавки. Наверху имелось ушко для ношения на цепочке. В центре находилось рельефное изображение Пресвятой Богородицы с раскинутыми руками и нимбом над головой. По кругу шла надпись: «О, Мария, без греха зачатая, молись о нас, к Тебе прибегающих».

Как бы ни тревожила ее просьба Ди Джея, Лоррейн не собиралась добавлять сыну забот, заставляя его переживать за нее. У нее была вера: Дева Мария укроет Ди Джея своими защитными крыльями точно так же, как всегда оберегала его деда. Лоррейн спустилась по лестнице и вернулась в гостиную.

«Ди Джей, дорогой, — сказала она, протягивая сыну медаль, — только смотри не потеряй ее».

10. Среда

Без пяти минут шесть в среду утром Билли позвонил.

– Алло?

–

отозвались на другом конце.

– Мам, – сказал Билли, – прости, что звоню так рано.

– Ничего страшного, Билли, – успокаивающе ответила Ольга Юсе, взглянув на будильник. – Ты же знаешь, я встаю в шесть. Мой будильник всё равно зазвонил бы через пять минут.

Ольга, сидевшая на краешке постели в своем доме во Флориде, была застигнута звонком врасплох. Она никогда не хотела беспокоить Билли во время работы, поэтому всегда ждала, пока он сам выйдет на связь. Если же он звонил, то почти всегда на выходных и из дома.

Билли сразу перешел к делу. Мишель оставила ему сообщение с вопросом о том, какую страховку для домовладельцев им следует оформить. Обычно он бы подождал с ответным звонком, но до даты закрытия сделки по покупке дома оставалось всего пару недель, и вопрос требовалось решить. Он как раз собирался въехать в туннель, где окажется вне зоны доступа сотовой связи до поздней ночи, поэтому ранний звонок был лучшим вариантом. «Мне нужно знать, что ей ответить», – сказал он.

Ольга заверила Билли, что это вовсе не утруждает ее. А благодаря многолетней работе в адвокатской конторе у нее сразу нашелся ответ. «Билли, обязательно проследи, чтобы Мишель оформила полис с условием «возмещения по рыночной стоимости», – сказала она.

Билли поблагодарил мать. Ольга уловила в его голосе необычную тяжесть. Она знала, что его время ограничено, но ей не хотелось слишком резко вешать трубку. Поэтому она почувствовала облегчение, когда он заговорил о работе, ожидая, что он воспрянет духом и выдаст один из своих обычных бодрых отчетов. Но этого не произошло. «Я работаю в этой богомерзкой дыре», – сказал он.

Ольга почувствовала, как волосы на затылке встают дыбом. Она замерла. Стоит ли ей попросить его бросить эту работу? Но прежде чем она успела взвесить все «за» и «против» вмешательства, Билли поспешил закончить разговор. «Ладно, спасибо, я все понял, – сказал он. – Я позвоню Мишель». С этими словами он повесил трубку.

Было шесть часов. Билли должен был доехать от дома приятеля до парковки у ипподрома к половине седьмого, чтобы встретиться с остальными водолазами и сесть на школьный автобус до Дир-Айленда. Он набрал номер Мишель.

Учитывая напряжение, висевшее между ними с воскресенья, когда Мишель умоляла Билли бросить работу на Дир-Айленде, он готовился ко второму раунду. Но Мишель сдержалась. Она не стала продолжать спор с того места, на котором они остановились. И не стала рассказывать Билли о том, как накануне, возвращаясь домой после смены в пабе, она вдруг ни с того ни с сего горько заплакала. Она легко могла предсказать его реакцию: Мы что, опять за свое? Именно поэтому она решила ограничить свое ночное волосообщение во вторник вопросом о страховке жилья, выставив его чуть